Награда для эльфа

Причём свободная не только от мужа, но и от работы. «Увольнение в связи с окончанием срока трудового договора», — объяснила мне начальница, отводя глаза в сторону. Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. И лишь спустя несколько дней я узнала, что владельцем фирмы был отец той самой новой зазнобы Эдика, Эллочки.

Размен двухкомнатной квартиры, переезд в старую однушку на окраине города и многочисленные заявления Эдика о том, что он проявил ко мне неслыханную щедрость, — всё это прошло как во сне.

Маня поддерживала меня как могла.

Одолжила денег на первое время, нашла мне пару отличных вакансий и теперь вот даже закатила вечеринку, чтобы вывести из депрессии.

Мальчики-стриптизёры старались изо всех сил, зажигая под заводные мелодии. Так что, можно сказать, вечер удался. По крайней мере, я возвращалась домой уже не в таком убитом состоянии, какое было до этого.

Но выпитое вино всё же сказывалось на моём неподготовленном для алкогольной атаки организме, и подъём на восьмой этаж по лестнице дался мне с трудом.

Ехать на лифте побоялась: он слишком часто ломался.

Поэтому, пыхтя, преодолела кучу пролётов, но всё же добралась до своей квартиры.

Поворачивая ключ в замке, напомнила себе мудрую фразу, что, когда перед нами закрывается одна дверь — значит, непременно распахнётся другая.

И она распахнулась. Тут же. Едва войдя в квартиру, я оказалась в странной светящейся арке. Какая-то невидимая сила затянула меня внутрь.

Как только серебристый туман рассеялся, увидела перед собой обалденно красивого мужика — высокого брюнета с голубыми глазами.

Его волосы были заплетены в длинную косу, а кончики ушей заострялись. В реальности таких красавчиков не бывает. Разве что в больном мозгу, отравленном винными парами.

Мало того — с его ладоней сорвались разноцветные огоньки и окутали моё тело.

Всё понятно. Меня накрыла белая горячка.

Глюк что-то мелодично произнёс, лаская слух бархатистым голосом.

— Белочка… — потрясённо выдохнула я.

Он удивлённо уставился на меня, захлопав глазами.

А пляшущие по мне огоньки неожиданно впитались под кожу, вызывая ощущение тепла и радости. Такое чувство, что во мне что-то изменилось. Но я не понимала, что именно.

Сладкая эйфория была прервана самым наглым образом: брюнетистый глюк протянул ко мне шаловливые ручки и принялся бесцеремонно стаскивать с меня одежду, попутно оглаживая грудь."

"— Ты всё равно этого не вспомнишь, — сказал он, и на этот раз я его поняла.