Нахал

Соски затвердели и стали невероятно чувствительными. Откусила еще от холодной ягоды, упиваясь его тяжелым сбивчивым дыханием. Жажда липким сахарным сиропом разливалась по бёдрам.

– Иди сюда, – невинно поманила пальцем.

Бес приблизился, замирая в нескольких сантиметрах от лица. Я положила его загрубевшую ладонь на грудь. Эдик зарычал, моментально захватывая и другую. Он тискал, сжимал, ощупывал, с жаром припал губами к соску. Провел языком по кругу, втягивая розовый камешек в рот. Я протяжно застонала, и он подхватил меня и понес в спальню.

– Можно, я буду любить тебя? – В остекленевших янтарных глазах отражалась вся гамма чувств. – Так, как никогда никого не любил. По-настоящему…

Во рту пересохло.

Я еще не испытывала ни черта подобного. Боже. Нас накрыло. Унесло в открытое море. Поздно. Слишком поздно. Эмоции били через край. Душа. Тело. Всё мое существо, каждая молекула, каждый атом требовали этого мужчину. Со всей его чертовщиной и пороками…

Бес сорвал с меня халат, избавился от боксеров. Он приподнялся на локтях, выуживая из спортивной сумки презерватив.

Лихо расправившись с оберткой, натянул защиту, взбираясь сверху. Эд отвел мою ногу, вонзая горячий член до самой глубины.

– Я тебя… – его голос дрогнул, оборвался.

Последнее слово утонуло в экстазе дурманящего поцелуя. Мы накинулись друг на друга, как два дикаря. Голодные и злые. Счастливые и возбужденные до дрожи.

– Э-э-д… – стонала, обвивая узкую талию ногами.

– Да, так. Шире. Еще шире, я сказал. Буду любить тебе каждый день и каждую ночь…

Рычали, сплетаясь остервенелыми языками.

Между ног хлюпало. Я лизала его, кусала, карябала ногтями, кричала и словно ненормальная дергала бедрами, позволяя еще глубже наполнять меня собой. Чувствовала каждую венку, каждую неровность, уплывая в наркотический экстаз.

– Эдик… – исступлённо заглянула в глаза, когда он неожиданно замер, чуть приподнимаясь.

В янтарных глазах бушевал ураган. Такой красивый и беззащитный в эту самую секунду. Готова была простить ему всю боль: прошлую и будущую.

Эмоции разрывали на части.

– Ты мой! – прокричала надрывным голосом после очередного неистового толчка. – Мой, слышишь?! – вгрызалась в него остекленевшим взглядом.

Любовник улыбнулся, размыкая мои губы кончиком языка.

– Твой-твой. Всегда им был и буду, – прошептал в приоткрытый рот.

* * *Яркое рассветное солнце проникало в окна, пели птицы.

Я присела на кровати, расправила плечи и нервно рассмеялась. Эда не оказалось рядом, а из ванной доносились звуки воды.