Найди сердце королевы

Теперь он выглядит таким беспомощным, таким беззащитным, что мне хочется взять на себя его раннюю роль и оберегать от злодеев.

– Он ведь поправится? – спрашиваю я, чувствуя, как в глазах накапливаются слёзы.

– Да, конечно. – Медсестра мягко мне улыбается. Я уже успела отвыкнуть от добрых людей, видя столько зла вокруг, так что стоящая передо мной женщина вовремя доказывает: добро всё ещё существует, даже в стенах такого ужасного места, как поместье Харкнессов. – Он пролежит пару дней точно, а мы проследим за тем, чтобы вернуть потерянный объём крови.

Значит, Гай не будет знать о том, что мне указал делать его отец, куда я сейчас поеду и чем буду заниматься. От этих мыслей мне и легчает, и становится тревожнее одновременно. С одной стороны, у меня нет выбора, а с другой – пока он спит и спокоен, это даёт мне надежду на успешное его выздоровление.

– Спасибо, – произношу я, вытирая всё же покатившуюся слезу со щеки. – Пожалуйста, позаботьтесь о нём как следует.

– Конечно, – кивает женщина.

Хочу уже отойти, оставить Гая и выйти из комнаты, пытаясь понять, как мне выполнить приказ Вистана, но вдруг мою руку кто-то хватает. Медсестра удивлённо переводит взгляд на кровать, я оборачиваюсь.

Гай всё ещё очень слаб, но ему удаётся приоткрыть веки и держать меня за запястье.

– Каталина? – произносит он тихо. – Это ведь ты? Пожалуйста, не уходи.

Я сглатываю ком в горле, приближаясь обратно к нему. Опускаюсь на колени перед кроватью, чтобы моё лицо было на уровне его.

– Ты очнулся, – улыбаюсь я. – Значит, не так всё плохо.

– Всё плохо, – шепчет он в ответ, пытаясь усмехнуться. – Я не могу сейчас обнять тебя так крепко, как мне хотелось бы.

Медсестра сообщает, что оставит нас поговорить на пару минут, и исчезает за дверью. Я благодарна ей за возможность побыть пару мгновений с человеком, рядом с которым весь остальной мир перестаёт для меня существовать.

– И снова ты думаешь обо мне, – произношу я, протягивая руку к его красивому лицу.

– Как я могу думать о ком-то другом, моя роза? Ведь ты первая, о ком я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, когда засыпаю. Ничего не изменилось с тех пор.

– Ты такой романтик, – хихикаю я.

– Только для тебя одной.

Я опускаю взгляд на его руку, к которой подсоединён катетер, и всё внутри снова сжимается. Мне так жаль, что это всё с ним происходит.

– Выздоравливай скорее, – говорю я, прижимая ладонь Гая к щеке.