Найди сердце королевы

Я не успеваю понять, что происходит, как вдруг Джаспер щёлкает пальцами, и оба телохранителя за спиной Ле Зунга замертво падают. Я успеваю лишь услышать, как пули пролетели совсем рядом со мной, хотя точно стрелял не Вистан и не Джаспер, ни один из телохранителей, пришедших с нами и стоящих за нашими спинами. Вьетнамец резко встаёт из-за стола, но дуло пистолета Джаспера уже приставлено к его затылку. У меня сбивается дыхание от неожиданности. Даже мой удар каблуком по лицу телохранителя забывается, словно это было самым обыкновенным делом.

В воздухе повисает тягостное молчание.

– Ах вот, значит, как… – цедит Фам сквозь зубы.

Джаспер улыбается почти добродушно:

– Ну вот так и получается, мой дорогой друг.

Вистан не сдвигается с места, я даже перевожу взгляд в его сторону, чтобы понять, какая у него сейчас реакция. И по лицу сразу понятно: это всё было запланировано.

– Мы, значит, соблюдаем правила, – заявляет он, – а вы думаете, что вас это не касается? Или это было ответом на переступание моим человеком твоей территории? Однако мне помнится, что мой сын его уже за это наказал.

– Что это значит? – сердится Ле Зунг, однако не шевелится.

– Мне слышалось, что ты строишь какие-то козни за моей спиной и против меня. – Вистан берёт бокал, выпивает вино, а потом глядит на вьетнамца со сверкающими от собирающейся в них злости глазами. – По нашему с тобой мирному договору ты не имеешь права заниматься своими делишками на территории «Могильных карт». Так ведь?

Фам отмалчивается. Я внимательно слушаю диалог, всё ещё растерянная.

– Зачем твои черви неделю назад копошились в Белтауне и Истлейке? – Вистан не дожидается ответа, а сразу продолжает: – Не утруждайся объяснять или оправдываться. Это был риторический вопрос… Я знаю, что ты планировал налёт на мои фермы. Искал их, но не нашёл.

Фам сжимает губы в тонкую линию и выглядит как человек, которому хочется много всего сказать, но он не может себе этого позволить.

Дуло пистолета Джаспера всё ещё упирается в его затылок. В который раз убеждаюсь в том, что власть Харкнессов почти безгранична.

– И что же мы будем делать? – спрашивает наконец вьетнамец. В таком положении он кажется жалким и беззащитным.

– Я предлагаю вот что. – Вистан пододвигает к нему документы, лежащие на столе. – Подпиши эти бумаги добровольно, и мирно разойдёмся. Уберёшься со своими червями куда-нибудь далеко от Сиэтла, а я обещаю не натравливать на тебя семью своей невестки. И будет всем мир. Ты же не хочешь войны.