Найди сердце королевы

Я вглядываюсь в её изысканные линии и блестящую палубу с высокой мачтой, а потом представляю, что в трюме этой красоты скоро будут заперты девушки, которых отправят на растерзание. Меня передёргивает.

Свет солнца отражается бликами на тёмной водной глади, и я стараюсь сосредоточиться на этих красивых явлениях, а не на том, что сейчас будет происходить на моих глазах.

Меня сжирает совесть.

– Скажи, ты же хуй клала на тех девочек, которых мы собираемся продать, да? – заговаривает Зайд снова.

Я растерянно поворачиваю к нему голову.

– Ой, не пизди, Лина. Ты увязалась за мной только для того, чтобы выехать из дома и увидеть своих ёбаных предков. Тебя же наружу не пускают, а сбежать ты не можешь. Только не из поместься Харкнессов.

Стараюсь не показывать того, что застигнута врасплох. Пытаюсь казаться спокойной, не выдавая того, что я в шоке от его догадливости.

Но меня хватает на несколько секунд, а затем я решаю наплевать на всё, раз уж попалась.

– Да. Молодец, Зайд, ты очень внимателен к мелочам.

– Я тебя к ним не отведу, – усмехается он в ответ.

Зайд стучит костяшками пальцев по стенке за своей спиной, явно намекая на находящихся в кузове девушек.

Давит на мою совесть, подлец!

– Знаешь, после того как вы расхерачили мою жизнь, мне уже как-то насрать на других, – честно отвечаю я, приводя его то ли в восторг, то ли в удивление.

– Мне похуй, что ты там думаешь по этому поводу, цыпа. – Зайд резко хватает моё запястье, притягивая его к себе, и говорит: – Но мне придётся это сделать.

И на коже снова ощущается холодная металическая поверхность.

– Да твою мать! – ругаюсь я, звеня появившимся на моей руке наручником. Он прикован к рулю. – Ты серьёзно?

– Да, – довольно усмехается Зайд.

– Откуда у вас вообще наручники? Что у тебя, что у Гая… Вы вроде полицейскими не нанимались.

– Для жёсткого секса они могут пригодиться.

Поморщившись на секунду, я, однако, быстро нахожусь с колким ответом:

– Хуй Гая меня не интересует. Это уже больше по твоей части. Небось ты даже во сне о нём думаешь.

Рассердившись до предела, я понимаю, что больше не хочу с ним говорить. Он как раз этим доволен, когда велит мне сидеть тихо и не высовываться, а сам вылезает из фургона, хлопая дверью так, что транспорт слегка покачивается.