Найди сердце королевы

На нём была чёрная распахнутая рубашка, являя его твёрдый пресс, кубики, крепкую грудь и татуировки, которые словно ожили: змея ползла по его боку, птица Феникс размахивала крыльями, крест ломался надвое, а надпись внизу живота становилась более отчётливой и шипела, словно была создана из огня.

– Ты и есть моя собственность, – сказал он грубым басом, отразившимся от стен.

И я вдруг оказалась на шёлковой постели, мои руки были скованы над головой наручниками. Моё тело прикрывала ночнушка из очень тонкой полупрозрачной ткани бордового цвета, и под ней не было никакого белья.

Сердце затрепетало от ужаса.

– Ты думала, что можешь сбежать сломя голову? – спросил Гай, сделав шаг вперёд.

Я не могла ничего ответить. Язык меня не слушался, у меня не получалось даже губы разжать, чтобы выдать хоть какое-нибудь слово.

– Не можешь сбежать, – кивнул Гай. А на губах впервые появилась усмешка.

Он словно испарился на том самом месте, где стоял, и возник вдруг прямо надо мной. Я округлила глаза и задёргалась на кровати.

– И не сбежишь, – снова заговорил он. – Я не дам. Я твой хозяин. Не забывай.

Гай приподнял мою ночнушку до самой груди, и теперь я лежала перед ним обнажённая. Он провёл рукой по левой груди, потом по правой, словно рисуя на моей коже знак бесконечности, потом прильнул губами между ними, а его волосы защекотали мне шею. Гай опустился ниже, достигая рёбер, потом поцеловал мой живот. Он приподнял меня, запуская руки под мои бёдра, сжимая и гладя кожу на спине.

– Никуда ты не сбежишь, глупая девочка, – усмехнулся он, видя, в каком ужасе у меня исказилось лицо. – Не сможешь. Будешь со мной. Вечно.

Я хотела кричать, но голос меня не слушался.

Я хотела пошевелиться, но Гай с силой прижал меня к кровати, а мои руки по-прежнему были связаны.

Я оказалась беззащитна.

Гай опустился к моему лобку, прижал к нему губы, и я едва не задохнулась от наплыва горячих чувств поверх страха.

– Ты моя вещь, – выдохнул он в мою промежность. Я ощутила горячее дыхание на самой чувствительной зоне своего тела. – И я не отдам тебя кому-либо другому. И себе ты тоже не будешь принадлежать.

Из моих глаз брызнули слёзы. Они ручьями стекали по щекам вниз, пропитывая постель. Но плач оказался беззвучным, потому что у меня по-прежнему не было голоса.

Он не вырвался даже тогда, когда язык Гая скользнул по клитору.