Найди сердце королевы

Я не знаю, в какой части Сиэтла нахожусь и как далеко отсюда здание папиной компании, но в окружении простых людей я наверняка в безопасности. Хотя задерживаться мне здесь не стоит.

Проходит несколько минут, но работника забегаловки, обещавшего телефон, всё ещё не видно, и меня это заставляет нервно озираться по сторонам и теребить пальцами кончик пряди.

Время словно замедляется. Не знаю, сколько уже прошло, пока я тут сижу, не шевелясь, но ни одной секунды не проходит без длинных и тревожных раздумий.

Снова раздаётся звон колокольчиков, но я не оборачиваюсь, вглядываясь в дверной проём за стойкой, в котором исчез мужчина. Неужели так сложно найти телефон?

– Какое божье благословение наконец видеть тебя воочию.

Сперва я решаю, что обращаются не ко мне, но об обратном говорит мужская большая ладонь, которую кладут мне на правое плечо. От удивления я лишь беспомощно поворачиваю голову назад и встречаю высокую фигуру в клетчатом костюме «тройка» коричневого цвета, в коверкоте с заострёнными лацканами и с козырьком на голове.

На этот раз моё сердце решает переместиться к самому горлу и отчаянно стучит прямо там.

Я растерянно перевожу взгляд на своё плечо, стиснутое ладонью мужчины, и он вдруг убирает руку, будто бы моя реакция его задела. А потом за стойкой появляется работник забегаловки, но без телефона, и смотрит на нас отсутствующим взглядом.

– Извини, если напугал, – улыбается незнакомец за моей спиной, поворачивая меня к себе. И говорит он с явным британским акцентом. – Привычка хватать всё, что попадётся под руку, никогда меня не красила, но увы, приходится с этим жить.

Потом гогочет над собственной шуткой. На шее у него висит золотая цепочка, а уши проколоты маленькими серьгами, что очень сильно контрастирует с официальной одеждой.

Я не на шутку напряжена.

– Ты пойдёшь со мной, – резко сменившимся приказным тоном выдаёт англичанин.

И тут-то я и замечаю…

Из его нагрудного кармашка выглядывает серебряная карта.

У меня пересыхает во рту. Настолько сильно, что попытки ответить хоть что-нибудь были бы равносильны потугам младенца, только вышедшего из утробы матери, заговорить.

Но тело не слушается.

Меня резко поднимают со стула за локоть и разворачивают спиной к себе, в поясницу упирается острый кончик ножа. Я едва не задыхаюсь от ужаса.