Найти «Сатану»

Рука Макарова скользнула вверх по бедру девушки, на середине пути она ее остановила. Расценив это как разрешенную границу, капитан там ладонь и оставил.

– А чего все какие-то сонные? – воскликнул он. – Горько!

– Горько! Горько! – загалдели гости.

Молодые поднялись, со вкусом поцеловались. И закрутилось колесо веселья. Застучали вилки по тарелкам, зазвенели бокалы, зазвучали тосты и крики «Горько». Если бы кто-то заснял на видео этот процесс и позже посмотрел при ускоренном воспроизведении – получился бы занятный фильм.

Весь смысл торжества, судя по нему, сводился бы к молниеносному поеданию салатов, отбивных и жареных кур, быстрому наливанию и опрокидыванию рюмок и фужеров, вскакиванию молодых, соприкосновению губами и падению обратно на свои места… Две дородные женщины в относительно белых халатах выбегали бы из кухни, лихорадочно собирали пустые тарелки и бутылки и убегали обратно. Словом, фильм получился бы забавный.

Но видео никто не снимал. Даже обязательного для таких случаев профессионального фотографа не пригласили: свадьба офицера Главного штаба РВСН не является разрешенным объектом для фиксации.

Тосты за молодых сменяли тосты за их родителей и снова – за молодых. Коллеги Балаганского красноречием не отличались, все их пожелания были единообразны, как и всё остальное в армии, и сводились к тому, что быть Георгию генералом. Это же касалось и гражданских гостей. Компенсируя отсутствие цветистости и оригинальности, каждый тостующий, комкая слова, торопился крикнуть: «Горько!», и когда всеобщее внимание переключалось на молодых, с облегчением выпивал. Но спиртное делало свое дело – лица краснели, градус веселья повышался, все уже хотели не слушать, а говорить, стало шумно, и управление столом было окончательно утрачено.

– Объявляю танцы! – громко выкрикнул Макаров.

Первый пригласил Аллу. Она прижималась к нему и громко, заливисто смеялась. Рядом Балаганский кружил Инессу. Подружки весело перемигивались.

Кавалеры подхватили и Веру, и Валю, и Марию Ивановну, а Кузьма Степанович оказался ревнивым и танцевал со своей Верой Петровной, то и дело наступая ей на ноги, не по сезону обутые в черные полусапожки.

Через полчаса разгоряченные мужчины вышли на улицу покурить. Все просили Балаганского показать часы, восхищенно крутили головами, цокали языками, потом Веселов настоял, чтобы Георгий надел часы на руку.

– Это тебе не обычные «Командирские»! – сказал он. – Я такие никогда и в руках не держал…

Георгий послушался.