Найти «Сатану»

Только военная форма курсантов, длинные – на отделение столы да шныряющие по залу дневальные в белых халатах поверх рабочих комбинезонов отличали столовую Академии РВСН от тысяч других точек питания, разбросанных от Саратова и до Камчатки. Как и во всех столовых, процесс приема пищи сопровождался обычной болтовней или обсуждением волнующих народ проблем.

– Говорят, на следующий год набор сократят, – озабоченно бурчал слева Огурцов. – Да и нас на госэкзаменах «резать» будут, чтобы на вольнонаемные должности распределить.

– Васька, вечно ты паникуешь! – урезонивал товарища Сизов. – Объявили же в приказе: за счет сокращения вакантных должностей и офицеров, достигших пенсионного возраста… Бобрыкин же под землю не полезет – у него живот в люк не пройдет…

– Ему уже никуда лезть не надо, будет из кабинета руководить!

Балаганский не выспался, да и настроение у него было, мягко говоря, не очень хорошим. Он без аппетита поковырялся в надоевшей перловке, размазал по горбушке белого хлеба «шайбу» масла, посыпал сахаром и, откусив приличный кусок, запил сладким чаем.

– Небось, в увольнительной, домашними пирожками отъедался? – проницательно предположил Мишка Дыгай, сидевший напротив.

– Почему так решил? – рассеянно спросил погружённый в свои мысли Георгий.

Мишка довольно захохотал.

– А я сразу вижу – раз от казенной каши нос воротишь, значит, без пирожков с вишнями да курагой не обошлось!

– Тебе надо было не на ракетчика, а на особиста учиться! – хмыкнул сидящий справа Веселов.

Он потрогал щеку. Она почти зажила, только тонкая розовая полоска осталась.

– Нашелся Шерлок Холмс, – буркнул Балаганский. – Я Женькины пирожки приносил и всех угощал. Так что тут много ума не надо…

– Значит, эту рыжую стройняшку Женькой зовут? – уточнил Дыгай. – А она, вообще, ничего…

– Только пирожки, скорее всего, не она жарила, – сказал Веселов.

– Так что, не удалось ей тебя загарпунить? – веселился Мишка. У него было сегодня хорошее настроение. – Сорвался с крючка?

– Почему «сорвался»? Я и не сидел на твоем крючке… А чего Жорка такой грустный?

– Чего, чего… Ничего! – огрызнулся Балаганский.