Найти «Сатану»

Хотя капканов здесь как раз и не водилось! Колючая проволока вокруг действительно натянута, имелись датчики движения, сигнальные мины, система «Сетка-100», испепеляющая любое живое существо, которое приблизится к ограждению на пятьдесят сантиметров, даже крайне редкая вещь – автоматические пулеметы, и те ждали своего момента, а вот капкана не было! Хотя то, что здесь скрывалось, было гораздо страшнее любого капкана, даже медвежьего…

– Майор Резник, доложите готовность! – приказал он в микрофон образца, наверное, еще пятидесятых годов – тяжелый и надежный, как и вся военная продукция того времени.

– Пусковой расчет к пуску готов! – глухо доложил с двадцатиметровой глубины старший «стреляющего расчета», сидящий в подвешенной на мощных пружинах и амортизирующих рычагах капсуле и способный выполнить свою работу даже после прямого ядерного удара. Правда, такой вывод базировался на теоретических расчетах – к счастью, на практике эту возможность никто не проверял.

– Пусковой расчет к пуску готов, товарищ генерал-майор! – продублировал доклад подполковник Ребров.

– Внерегламентная подготовка выполнена? – строго спросил тот.

Ребров звонко ударил себя по лбу.

– Сейчас выполним, товарищ генерал-майор!

Заяц не зря опасался невидимо присутствующих поблизости людей. Только что в утреннем лесу никого не было, и вдруг, как из-под земли, появился расхристанный солдатик, в сбитой на затылок шапке и незастегнутом тулупе. Он выбежал на середину площадки, наклонился и прямо на снегу, рукой в рукавице, написал метровыми буквами: «ТАНЯ».

– Что это было? – спросил второй штатский в крайнем недоумении.

– Это оберег такой, товарищ ученый, – пояснил Ребров. – Напишут его на изделии – пуск проходит штатно, не напишут – обязательно какая-то хрень приключится. Однажды даже «карандаш» на стартовом столе взорвался, восемьдесят человек погибли…

Филиппыч скептически усмехнулся.

– А кто такая эта Таня?

– По-разному говорят.

– Суеверие, – тихо сказал Филиппыч, и бдительный замполит быстро закивал.

Но сидящие перед монитором глянули неодобрительно.

– На своем сотом пуске рассуждать будешь, Филиппыч, – резко сказал Усов. – А пока молчи и моли… – Он покосился на особиста, замполита и оборвал фразу.