Найти «Сатану»

Он быстро оглядел цепочку бойцов в касках и бронежилетах, направленные на него автоматы, взглянул на голубое, в облаках, небо и яркое солнце, потом неожиданно улыбнулся.

– Стоять! Руки поднял! – раздались угрожающие окрики.

– Да сдаюсь я, сдаюсь!

Он демонстративно выбросил пистолет под ноги солдат оцепления и поднял руки, но не остановился.

– Не надо стрелять, я свой! Это я остановил пуск! Отведите меня к командиру!

Бойцы антидиверсионной группы растерянно переглядывались.

Они были обучены предотвращать взрывы, «обезвреживать», «ликвидировать», «валить» врагов, но разбираться в подобных тонкостях, когда явный диверсант представляется «своим», – этого они не умели. Тем более что крышка шахты действительно закрылась.

– Стоять, стреляю! – рявкнул «Скрипач».

Он тоже не разбирался в тонкостях, да ему это и не было нужно. Но Руслан этого не понимал. Он лишь состроил доброжелательно-глуповатую гримасу и продолжал идти, сокращая дистанцию.

Он знал – если изображать миролюбие, то оно перевесит непослушание и стрелять в него никто не будет. Но он ошибался, потому что «спецы» ГРУ подготовлены лучше обычной антидиверсионной группы и стреляют тогда, когда другие вместо этого начинают думать.

«Та-дах!» – автомат вздрогнул в руках «Скрипача».

«Та-дах!» – сказал свое слово автомат «Гения».

Одна пуля попала в левый глаз, вторая в шею. Диверсант умер раньше, чем упал на землю.

Он даже не попытался соединить руки, сжимающие оголенные провода.

Через полчаса московская группа, забрав раненых, вылетела в расположение дивизии. Оттуда майор Сизенко доложил о происшедшем в Главный штаб РВСН. Дежурный немедленно передал информацию капитану Ерманову. Порученец тут же набрал мобильный номер главкома. Раз, второй, третий… Но безуспешно – телефон был отключен.

Дверь в квартиру была опечатана. Балаганский с отвращением сорвал узкую бумажку с синими штампами военно-следственного комитета, смял ее и отбросил в сторону, будто раздавил ядовитую сколопендру.

Внутри будто Мамай прошел: вещи из шифоньера и книги с полок валялись на полу, подоконник в кабинете сорван, в нескольких местах поднят паркет, домашний сейф распахнут настежь… Балаганский обессиленно опустился в свое любимое кресло. Такого он не ожидал. Впрочем, еще утром он не ожидал ни допроса, ни обыска.