Найти «Сатану»

– Хорошо учиться – мало! Ракетчику партия доверяет ядерный меч, поэтому он должен быть идеологически выдержанным! – сказал штатский, и Георгий понял, что это какой-то партийный начальник.

Главком повернулся к начальнику академии и резко сказал:

– Лейтенант не за себя просит, не теплое местечко в Москве выбивает! О товарище беспокоится! Завтра же доложите мне дело этого Веселова!

– Есть, товарищ главком! – принял строевую стойку Федоров.

– Я разберусь, товарищ лейтенант! – сказал командующий. – Обязательно разберусь.

Счастливой службы!

– Ну, ты даешь, – сказал отец, когда они спустились с трибуны.

Вместо ответа Петр Семенович крепко обнял его за плечи.

Дорогу им загородил плотный подполковник – бывший начальник курса Харитонов.

– Балаганский, напоминаю: праздничный банкет состоится в кафе «Виктория», приглашаются родители, родственники, жены и лица к ним приравненные!

– Помню, помню, Иван Петрович! – радостно отозвался Георгий. У него будто гора с плеч свалилась.

В коридорах Кремля генеральные конструкторы Усов и Головлев чувствовали себя неуютно.

Даже Звезды Героев и медали лауреатов Ленинских премий (у Усова таких было две) не помогали сохранить обычную уверенность создателям мощнейшей ракеты в мире и системы, обеспечивающей ответный удар в случае успешной ядерной атаки противника. Конструкторские бюро, чертежи и формулы, научные споры, пыль испытательных полигонов и спёртость бетонных бункеров были для них более привычны. Но министр обороны приказал присутствовать – мало ли какие вопросы могут возникнуть: технические, военные, всякие… И на любой вопрос Хозяин должен был получить исчерпывающий и компетентный ответ.

Технари шли за мощнейшими военно-политическими фигурами – министром обороны маршалом Уваровым и командующим РВСН генерал-полковником Толстуновым. Это были пожилые люди – министру исполнилось семьдесят четыре года, главкому – шестьдесят восемь. Уварову путь по длинным коридорам давался с трудом, шел он медленно, с одышкой. Перед глазами Головлева торчала из мундира морщинистая шея маршала, и он отчетливо слышал его тяжелое дыхание.

Толстунов был на голову выше каждого из них, держался он вполне бодро, но сдерживал шаг, чтобы не опережать министра, поэтому двигался какими-то скачками. При каждом шаге военачальники издавали звон: на их мундирах было куда больше государственных наград, чем на тщательно отглаженных гражданских пиджаках конструкторов.

«Мы за ними – как пехота за танками», – подумал Головлев.