Найти «Сатану»

Наступила томительная пауза.

– Это я! – вдруг сказал Балаганский. – Разве сразу не видно?

Все рассмеялись, напряжение рассеялось.

– Вот и скажите мне, я никак не пойму: зачем вы вообще сюда приехали? – спросил Георгий. – У вас что, все спутники сломались? Вы же из космоса и так всё видите…

Мэтью Кларк улыбнулся.

– Добрая воля, мир, дружба… Москва сама нас пригласила. А ваши к нам поехали. И от ООН наблюдатели, чтобы все было честно… Только Курт немного взял лишнего… Да и Джон…

– Ну, и пусть идут дрыхнут, – махнул рукой Балаганский.

– Что есть дрыкнут? – удивился Кларк.

– Дрыхнуть. Спать, значит.

– Ты это, лейтенант, чего раскомандовался? – возмутился замполит. – Тут два майора есть!

– Нет, Джордж прав! – сказал капитан. – Пора делать отдых!

Иностранцев проводили в общежитие.

– Интересный у вас знак, – сказал Георгий, пытаясь в свете луны рассмотреть нашивку на рукаве Мэтта.

– Возьми на память! – сказал капитан и отодрал крепящийся «липучкой» шеврон.

– Ну, тогда обменяемся! – Балаганский снял офицерский ремень и протянул американцу.

– Дружба! – в порыве чувств Кларк обнял лейтенанта. – Спа-си-бо, Джордж! Завтра еще увидимся!

Но когда иностранных наблюдателей провожали к вертолету, лейтенант Балаганский занимался своими делами по штатному расписанию и на процедуру прощания его, естественно, никто не пригласил.

Только вечером Кривцов, выбрав момент, похлопал молодого человека по плечу:

– Отчет нормальный! И вообще хорошо справился, молодец! Вон, Селезнев от зависти аж зубами скрипит! Слушай, может, ты по нашей линии пойдешь?

– Это как? – не понял Георгий.

– Очень просто! Пройдешь переподготовку и будешь продолжать службу в военной контрразведке.

Лейтенант растерялся.

– Да я как-то об этом не думал… Я же на ракетчика учился.

– Ну и что? Образование поможет службе в ракетных частях. Мало кто с самого начала в нашу епархию готовится. Многие с другими специальностями приходят. И танкисты, и летчики, и моряки…

– Это как-то неожиданно… Но я подумаю!

Мишень повесили на дверь, а бросали метров с четырех, от окна.

– Бац! – дротик воткнулся в десятку.

– Бац! – еще одна девятка.

– Давай, Руков, твоя очередь, – довольно улыбаясь, предложил Филинов.

– Не хочу, мне уже это осточертело, – меланхолично отозвался Мощенко. Он валялся на кровати и в сотый раз листал старые журналы.

– Шеин, ну, давай ты!

Но тот играл сам с собой в шахматы и тоже отказался.

– Давай, Иванов, сам тренируйся.