Наизнанку

И трогать меня больше нельзя, — скидываю его руку и выхожу из ординаторской.

Прохожу мимо поста, киваю медсестре в ответ на ее «до свидания» и не понимаю, как так могло случиться? Еще вчера я была такой счастливой, а сегодня все?!

Выхожу на улицу и иду к метро. Но вместо того, чтобы зайти в метро и ехать домой, я сажусь в автобус, и направляюсь в совершенно противоположную сторону. Куда я еду? К маме? Нет, без звонка не поеду. Беру телефон, набираю мамин номер и жду пока монотонные гудки сменятся на мамин голос.

— Але.

— Привет, мам.

— Не поверишь, Мариш, только тебя вспоминала. Кексы твои готовлю. А ты где, что за звук?

— Я в автобусе. Мам, а Влад дома?

— Нет еще, через полчаса где-то придет, а что?

— Я хотела к тебе приехать.

— Конечно, приезжай, посидим по-семейному. Поговорим, а то тебя дома-то и не поймать.

— Нет, я хотела только с тобой поговорить. Влад там лишний. Мам, а приезжай ко мне.

— Дочь, я не могу. Влад скоро вернется, а меня нет, ему это не понравится. Приезжай к нам, поговорим обо всем.

Я тебя вкусненьким накормлю. Переночуешь в комфорте, а не на своем диване. Давай, дочь.

— Нет, мамочка. Давай, когда ты будешь одна. Я тебя люблю.

— Мариш, у тебя все хорошо?

— Все отлично. Все, мамуль, моя остановка. Пока.

Прокаталась до девяти вечера, но в итоге на каком-то автобусе все же добралась до дома. Вместо того, чтобы лечь спать, все обдумать и отдохнуть, я почему-то открываю шкаф и достаю давно забытую вещь: бумагу и мольберт. Пять лет. Ровно пят лет я не прикасалась ни к чему, и только проезжая очередную остановку, поняла, что безумно хочу рисовать.

Так, что чешутся руки. Взяла все необходимое и начала рисовать. Очухалась только к двум ночи, понимая, что рисую я Марка. Дожили…. Ну и ладно, фотографии нет, так хоть будет его нарисованный портрет. Сумасшедшая, я его и так буду видеть каждый день. Портрет, блин, вздумалось рисовать. Дура! Кидаю на мольберт простынь и заваливаюсь на диван.

***"

"За два прошедших дня я поняла простую вещь-при желании, общество Марка можно легко избежать.

Не отвечать на его звонки, на работу приходить тогда, когда в ординаторской уже есть люди, и уходить тогда, когда мы в ординаторской тоже не одни. Вот и все. Главное оставаться на людях. Каким бы прошаренным искусителем ни был Марк, он не дурак. Прекрасно понимает, что открытые слухи никому не нужны. Я и раньше могла делать тоже самое, проблема в том, что я подсознательно хотела его общества.