Наизнанку

Да, действительно пищит. — Всякий раз, когда ты будешь пялиться на какую-нибудь бабу, будешь получать им по лбу. Будем в магазине-все равно получишь по лбу. Будешь глазеть в самолете на стюардессу-тоже по лбу. В общем всегда и везде.

— Я ни на кого не пялился!

— Пялился. Я тебя предупредила. Кстати, в больнице тоже буду бить. Не хочешь позориться — не пялься.

— Я и не собирался. И смотрел я только что на тебя.

— Да?

— Да!

— Ну тогда прости, — секунда и снова удар.

— А это за что?

— Для профилактики, любимый.

Эпилог

Три года спустя

— Марк, Марк. Ну, Марк, — черт, зная, что это очередной Маринин загон, мне надо бы притвориться спящим.

— Мариша, сейчас три ночи. Ты не забыла? Или у тебя очередные ложные схватки?

— Нет у меня никаких схваток, ты мне это всегда будешь припоминать?

— Если бы это было один раз-нет. Но это было трижды за последнюю неделю, так что дай поспать, если ничего важного или тебе плохо?

— Мне хорошо.

— Тогда спи, родная. Хорошо?

— Хорошо, — пододвигаюсь к Марине и обнимаю ее немаленьких размеров живот.

— Это что? — включаю ночник.

— Воды отошли, видимо.

— Ты с ума сошла? Почему молчишь?"

"— Ну это же не схватки и мне вполне хорошо.

— Совсем мозг поплыл? — вскакиваю с кровати и начинаю на ходу одеваться.

— Да мне хорошо, правда. Странно, что совсем не больно. Может ты примешь роды сам у нас дома?

— Точно что-то с мозгом, — кое-как накидываю на нее одежду и тяну на выход.

— Все нормально, я сама дойду. Подожди, молоток забыла.

— Ты точно кукукнулась.

— Да нет, это чтобы вымещать зло в процессе родов. Тебя ударю или себя, ну чтобы отвлечься. Принеси, пожалуйста, он на полке в ванной.

Я тоже видать недалеко ушел, раз иду за дебильным игрушечным молотком. Через полчаса мы уже были в нашей клинике. Молотком меня шандарахнули раз сто, но видимо Марине это несильно помогло, из ее уст я услышал то, чего в принципе не слышал за все время нашего знакомства.

— Все, Марк, теперь иди, — тяжело дыша произносит Марина. — Дальше я сама, видеть это тебе не обязательно. Иди.

— Ты руку мою не отпустила.

— Ой, все, иди.

— Может я лучше останусь?

— Нет! Иди Оле позвони, она просила ей сказать. У нее там какой-то ритуал на роды, — О, Господи. Только ничего не произноси вслух, Озеров. Только не вслух.

— Позвоню. Люблю тебя.

— И я. Все, брысь, Озеров.