Наизнанку

Можете к нам, кстати, зайти. А я пока поищу кофе специально для вас.

— Спасибо, хорошая моя.

— Тогда до встречи.

Встаю и иду вместе с Леной на выход. Только приоткрываю дверь в палату и понимаю, что ту полный пи*дец. Марина стоит в грязном халате, судя по всему, в кровавой рвоте и пытается приподнять больного.

— Марина, отойди, — видимо сейчас ее мозг несколько отключен, потому что она совершенно не слышит меня и пытается отвязать больного. Отодвигаю ее в сторону и чуть толкаю в бок. — Позови санитара, давай быстрее.

Надо отдать ей должное, тут она сориентировалась быстро. Только я успел отвязать больного, как она уже прибежала вместе с санитаром и каталкой. Перекладываем больного и тут же везем в реанимацию.

— Марина, иди переоденься.

***

Захожу в ординаторскую, а эта дурочка так и сидит в грязном халате.

— Я же сказал переодеться, ты чего?

— Ничего. Он умер?

— Жив. Снимай халат, не тащи его домой, давай отдадим санитарке, здесь постирают. Давай, давай, снимай, чего ты тормозишь? — Марина встаёт со стула и снимает с себя многострадальный халат.

— Это рвота кофейной гущи, да?

— Вот зачем ты сейчас это сказала?! Только аппетит мне испортила, а я только торт хотел поесть.

— Ну простите. Так это то, что я сказала?

— То. Что ты вообще делала в этой палате? Ее смотрит терапевт из другой ординаторской.

— Ну снова простите. Я должна была пройти мимо, когда из палаты буквально мычали, вместо слов о помощи?

— Не должна, дай сюда этот халат, — вырываю из ее рук и кладу в пакет. — Я сам его отнесу, иначе не постирают.

— Почему он был привязан? — оказывается, как легко открывался ларчик, вот уже и голос поменялся, еще чуть-чуть и слезные железы в ход пустит."

"— Потому что он полный энцефалопат, Марина. Развяжи его, и он разобьёт себе голову, а то и похлеще, а виноват будет лечащий врач. Будешь им ты или кто другой, ты просто не сможешь находиться с ним двадцать четыре часа в сутки. У него нет родственников, это пропащий алкаш, который со дня на день помрет, вопрос только где, здесь или в реанимации.

— Почему вы так говорите?

— Потому что это правда. У него печени нет, понимаешь? Нет. Сколько он еще промается одному Богу известно. Помрет ли он от желудочного кровотечения или еще от чего — тоже неважно. Просто прими факт, что он умирает. Не надо его жалеть, будешь так о каждом думать, долго здесь не протянешь и вообще не протянешь. Отключай жалелку, пока не поздно.