Наизнанку

А сейчас передо мной говорит мужчина. Как в каком-то кино раздал люлей, причем врачу на порядок старше себя, а тот и не пикнул, осознавая свой промах. Другой бы так не смог, это последнее, что пронеслось в моей голове, перед тем как я поняла, что мне все это нравится. Точнее не все, а он. Какой ужас.

— Ясное дело мы ее не забираем. Пока у нее гниет нога, мы сахара ей не наладим. Вот когда ее прооперируете, тогда и нас звать не придется. Схемы мы вам распишем, но это мало что даст. И да, у вас тут полы плоховато моют, под койками мусор.

Пусть под бабушкой помоют, — уже на спокойных тонах завершает свою речь Марк Михайлович. Обруганный доктор кивает и отходит в сторону. Мой же доктор открывает историю болезни и начинает мне диктовать.

— А может я на компьютере быстрее напишу?

— Нет. От руки, и чтобы было непонятно. Вот когда дойдем до схемы, пиши предельно разборчивым почерком. Давай шевелись, я устал.

Пишу быстро, не вникая в услышанное, мне бы и хотелось, да постоянно подгоняют.

А еще дышат в затылок. Конкретно так. В какой-то момент мне показалось, что сейчас он мне снова поднимет халат, а потом и под юбку залезет. Но нет, кажется, даже не касается.

— Подпись, Мариша, — шепчет мне на ухо.

— Что? — поворачиваю к нему голову и зачем-то смотрю на его шепчущие губы.

— Подпись свою ставь и валим отсюда.

— Да, точно, — да что со мной? Это гнилостный запах на меня так влияет? Ставлю свою подпись, Марк, никакой он сейчас не Михайлович, тут же расписывается рядом.

Закрывает историю болезни и передает постовой медсестре.

— Пойдем.

Снова подталкивает меня к выходу и нажимает на кнопку лифта. Мы заходим внутрь и за нами заходят еще два человека. Оказываемся мы впритык друг к другу, что отлично помогает моему куратору положить мне свою руку на мою попу. Черт, это мне не кажется! Он задирает халат и начинает гладить мою пятую точку. Как только створки лифта открываются на третьем этаже, он сжимает мне легонько ягодицу.

Марина, очнись! Чего ты стоишь как вкопанная? Наконец мой мозг включился, и я как смогла ударила его по руке. Но получилось что-то настолько легкое, что он и не понял протест это или напутствие, мол потрогай мне попу сильнее. Тут надо сказать спасибо прибывшему на первый этаж лифту. Как только створки открылись, я тут же вылетела из него.

— Чего ты такая быстрая, Мариша?

— Что это сейчас было в лифте?

— Я гладил и жамкал твою попу.