Наизнанку

— А вот это пердозно что значит?!

— Во-первых, фердипердозно, а не то, что ты сказала, во-вторых, кто из нас молодежь?

— Я.

— А так и не скажешь. Погугли, внученька моя, на досуге, что это означает.

— Хорошо, дедуля, как только так сразу. Вам водицы не подать?

— Чего?

— Водицы говорю не подать, дедушка, а то я посмотрю вы все сглатываете и сглатываете, смотря на мой гладкий и очень маленький район. Может поперхнулись ненароком, а пожилой возраст и природная скромность не дает вам попросить.

— Из уважения к моему пожилому возрасту, закрой глаза, внученька, и желательно рот, — Марина на удивление слушается меня, при этом вновь улыбаясь.

Я ведь и вправду думал хорошенько ее потрогать в машине, а теперь передумал. Это ведь даже не моя машина, если я вдруг реально захочу довести ее до оргазма, сам-то что потом буду делать со стояком в штанах? Ну на фиг. После ресторана завезу ее к себе, в конце концов, она уже была у меня. Вместо того, чтобы действительно воспользоваться моментом, я всего лишь глажу ее бедро, медленно подбираясь вверх.

На самом деле мне просто интересно действительно ли на ней чулки, а трогать капрон не мое любимое занятие. Куда приятнее обнаженные ноги. И да, таки чулки, вот и кружевной край. А вот и Маринина рука, крепко сжимающая мою ладонь, при этом глаза она не открыла. В принципе, послушная девочка, ибо команды не перехватывать мою руку я не давал.

— Я всего лишь глажу, — шепчу ей на ухо, при этом касаясь мочки. Марина вздрагивает, но глаза не открывает.

Одной рукой обхватываю ее шею, притягиваю к себе и касаюсь губами ее губ. Что-то с ней определенно сегодня не так. Вместо того, чтобы в очередной раз меня оттолкнуть, она приоткрывает губы, и сама включается в поцелуй, впуская мой язык. Вот тебе и на, если у меня в доме она терпела по известной причине, то здесь все добровольно. Черт, и губы у нее приятные, может и вправду она меня приворожила? Ведь нет в ней ничего особенного, что ж меня так торкает? Сильнее обхватываю ее шею и еще больше тяну на себя. Через несколько мгновений Марина все же начинает елозить на сиденье и сильно сжимает мою руку, уже касающуюся кромки ее белья. Черт, моя рука мне не владыка. Марина сама отстраняется, глубоко дыша, и начинает опускать задравшееся платье.

— Бред какой-то, — неразборчиво шепчет она, поправляя и без того идеальную прическу."

"— Все, все, больше не буду. Сегодня в смысле. Хотя буду, но после ужина.