Наизнанку (СИ)

А я открою к этому времени нашу с тобой клинику, и тебе будет куда возвращаться после декрета.

— Деть?

— Ну да, деть. Оно же дите. После того, как разочаруешься в медицине, я тебя благополучно обрюхачу.

— Ты такой романтичный, Озеров. В жизни бы не подумала.

— Сам себе удивляюсь, — задирает мое платье, ведет руками вверх по моим бедрам, при этом нежно целуя в губы. Обхватываю его шею и притягиваю к себе сильнее, сама углубляя наш поцелуй. Марк раздвигает мои ноги и устраивается между них. Проводит пальцами по трусикам, касаясь сквозь ткань клитора, а я не выдерживаю и стону ему в губы.

Слышу, как расстегивает ширинку, приспускает штаны с боксерами, и вот уже и мои трусики отодвигаются в сторону. Он тут же в меня входит-резко, ненасытно, так, что из груди вырывается непроизвольный крик. Не останавливаясь ни на секунду двигается во мне, наращивая темп. Не знаю сколько это продолжается, но я буквально плавлюсь в его руках, от бессилия кусаю его за плечо и растворяюсь в удовольствии. Марк от меня не отстает и через считанные секунды кончает. Громко дышит мне в шею, проводит по ней языком, как будто пробуя меня на вкус, резко подхватывает меня под попу и куда-то несет…

***

На часах полпервого ночи, но вместо того, чтобы спать, я упорно смотрю на Марка, вырисовывая очередные узоры на его идеальном теле. Кто бы мог подумать, что такой ужасный день станет началом новой жизни. С ума сойти, я стану женой! У меня будет своя собственная семья. Семья…

— Марк, а ты не боишься, что на тебя могут пожаловаться? Я имею в виду Влада.

Ты когда ушел, я пошла к ним в палату и сказала, что у нас есть камеры и по ним видно, что он силой затащил меня в палату. Мне кажется, он только этого и добивался, в смысле того, чтобы спровоцировать тебя. Хотя мама сказала, что они не будут жаловаться. Но мне все равно страшно, — Марк приподнимается и смотрит на меня совсем не так, как это было полчаса назад. Он зол и это видно даже невооруженным глазом. Взъерошивает волосы и садится на кровать, поворачиваясь ко мне спиной.

— Значит так, Марина. Говорю один раз, и чтобы было понятно. Ты больше не заходишь к нему в палату и не разговариваешь с ним ни о чем. Это понятно?

— Понятно. Не злись. Я просто не хочу, чтобы у тебя были из-за этого проблемы, — привстаю с кровати и обнимаю его сзади.

— Я с этим сам разберусь. Заведующей об этом инциденте я уже рассказал, так что этого гондона вести будет она.

— Это хорошо. А если…

— А без если.