Но как он их! Здорово!
Предслава покосилась на брата. Он старше на целый год, а глупее. Что хорошего в убийстве? Вот если бы он видел тот меч…
– Теперь его заберут в рабство, за море! – сообщил Ярослав.
Княжна вздохнула. Что ж, раньше за смерть сородичей урмане требовали казнить убийцу, а нынче все продавалось и покупалось. Даже человеческие жизни…
Ей стало грустно.
– Ну, княжна… – Запыхавшаяся нянька пробилась к Предславе. – Ну-ка пошли отсюда!
Повелительный тон няньки ей не понравился.
– Нет! – громко возразила она.
Незнакомый убийца услышал ее голос и поднял голову. И тогда, впервые в жизни, Предслава почувствовала себя настоящей дочерью князя Владимира. Ей никто не смел указывать, это она имела право карать и миловать! На этой земле ее слово было судом и благодатью!
Она оттолкнула няньку и крикнула:
– Я хочу выкупить этого человека! Кто продаст его мне?
Гул на пристани стих. Даже стало слышно, как плещутся о берег волны Мутной. Предслава топнула ногой:
– Я спросила, кто продаст его мне?
Один из урман, крупный бородатый мужик с пронзительно-синими глазами, соскочил с ладьи и почесал бороду:
– А ты не мала для торга? И зачем тебе убийца?
Предслава сама удивилась тому, что не почувствовала испуга, только обиду и гнев.
Этот мужлан осмелился насмехаться над дочерью Владимира?!
– Я княжна Предслава! – вздернув подбородок, заявила она. – Мой отец – князь Киева. И не твое дело, зачем мне пленник. Так ты продаешь?
Глаза бородатого алчно заблестели. С дочки князя можно было получить большой куш.
А те двое, которых зарубил словенский ублюдок, не стоили и полгривны в базарный день.
– Продаю, – кивнул он.
Предслава улыбнулась. Она говорила с урманином на равных! С таким огромным и грозным…
– Ты что, деточка?! Господи, помилуй! – испуганно задышала ей в ухо нянька. – Он же убийца. Одумайся!
«Деточка»? Как бы не так!
Княжна повернулась к бородатому урманину:
– О деньгах договоришься с моим слугой, греком Таяном.
Лицо северянина помрачнело. Грек не маленькая девчонка, его не обманешь… А русская княжна еще та штучка! Хороша будет, когда вырастет.
Но своенравна…
Урманин вздохнул. Когда княжна войдет в возраст, он будет уже стариком, если только великий Один[2] не сжалится и не возьмет его душу в каком-нибудь бою.
Он подал знак. Убийцу отпустили. Будто не веря в освобождение, тот нерешительно встал на колени и помотал головой.
– Ты свободен, – заявила Предслава. В этот миг она чувствовала себя сильной и великодушной.
