Наемник…
– Я знаю много таких историй, воин, – ответил Старик.
Незнакомец поморщился:
– Горясер.
– Я знаю много таких историй, Горясер, – тут же поправился Старик."
"– Ты не откажешься рассказать их моим воинам? Нас ожидает долгий путь, а твои сказы сделают его вдвое короче.
Мне надоело слушать. И стало холодно. Дружинник с моим охабнем в руках переминался у крыльца. Я подошла к нему:
– Дай!
Парень отодвинулся. Мои пальцы скользнули по ткани и схватили пустоту.
– Дай, говорю!
Дружинник убрал охабень за спину:
– Возьми.
Его пятерня по-хозяйски легла на мое плечо. Я оглянулась на Старика. Тот еще разговаривал с наемником. Пальцы дружинника скользнули в вырез моей рубахи.
– Пошел прочь! – Я оттолкнула его руку.
– Ах ты, стерва! – Он размахнулся. Я отскочила, споткнулась и рухнула в лужу. Капли вонючей грязи потекли по лицу.
– Сучка, – повторил дружинник. – Чего ерепенишься? Голыми коленками вертеть не лень, а честному воину удовольствие доставить неохота? – Он был настроен весьма решительно.
– Старик! – пятясь от надвигающегося насильника, позвала я.
– Отпусти девку, – приказал откуда-то сзади ровный, сухой голос.
Дружинник остановился:
– А тебе-то что за дело? Или сам решил полакомиться?
Мой защитник подошел к парню. «Горясер», – узнала я.
– Так отпустишь девку? Или хочешь помериться силой?
– А-а-а, пошли вы все! – выругался дружинник и швырнул охабень мне на колени. – На, подавись…
Он отвернулся и зашагал к терему. Кто-то помог мне подняться.
– Пошли, – буркнула я подоспевшему Старику и двинулась к воротам.
Возле них обернулась. Мой обидчик стоял на крыльце перед Горясером и что-то ему объяснял. Остальные наемники сомкнулись кольцом вокруг несчастного парня. Мне даже стало жаль его. Ладожане пять лет терпели Эйрика Норвежца и о наемниках сохранили самые страшные воспоминания.
Я повернулась к Старику:
– Сторговался с ними?
Тот кивнул.
– И куда же собираемся?
– Они идут за Киев, на реку Альту. – Старик покопался в бороде морщинистыми пальцами. – К князю Борису…
Я так и думала.
Нынче все вояки слетались на Альту, будто воронье на падаль. Там стоял лагерем князь Борис, один из сыновей Владимира Красное Солнышко. Он отправился оборонять южные границы Руси от печенегов и, по слухам, брал в войско всех, у кого была крепка рука и верен глаз. Он воевал, его отец лежал при смерти в Киеве, а остальные братья – Глеб муромский, Святополк туровский, Ярослав новгородский и прочие – сидели в своих наделах и ждали, что будет.
