Лишь через несколько месяцев – когда я начал привыкать – у меня накопилось достаточно сил, чтобы сопротивляться. Я тренировался как проклятый, чтобы стать сильнее. Пока однажды не ударил в ответ. Отчаяние и решимость придали мне нечеловеческую силу, и с того момента они оставили меня в покое. Ганнибала потом перевели в другую тюрьму. Но иногда, когда закрываю глаза, он возвращается.
Рис поднимает на меня взгляд и неуверенно улыбается. Затем протягивает руку и стирает с моего лица слезинку.
– Мне так жаль, – шепчу я.
Грустная фраза-клише, но мне не удается придумать ничего лучше.
– Это было давно, – говорит он, будто это что-то меняет. – Но мне кажется, поэтому близость для меня почти невозможна.
24
Рис
Вот и все. Я рассказал ей. Теперь ей известно, что случилось.
Тамсин шумно выдыхает.
– И что мы будем делать? – спрашивает она. У нее очень обеспокоенный вид. Судя по всему, для нее это слишком. И кто бы мог ее винить?
– Не знаю. Может, с тобой я снова узнаю, что близость доставляет удовольствие, – произношу, поколебавшись.
– Я и правда очень хочу быть с тобой, – добавляю, чтобы это не звучало так, будто мне придется себя заставлять. – Но есть еще одна проблема.
– Выкладывай, – выпаливает Тамсин. – Раз уж начали… – Она поднимает глаза и выглядит более собранной, чем минуту назад.
– Я стыжусь своего тела, – произношу тихо.
Она в шоке смотрит на меня. Потом фыркает:
– Ты же не серьезно, да?
Я бросаю на нее удивленный взгляд. Не ожидал такой реакции."
"– Давай начистоту, у тебя могут быть любые комплексы на свете, ради бога.
Но чувство физической неполноценности общество, к сожалению, целиком передало нам, женщинам. Не повезло. Думаешь, я слепая? По-твоему, под футболкой не видны твои мускулы? Да, я уверена, каждая женщина мечтает лечь в постель с парнем с таким телом, как у тебя. Ты хоть представляешь, как это давит на людей со средним телосложением?
Не знаю, что ответить. Тамсин только что намекнула, что хочет со мной переспать? Ее эмоциональный ответ привел меня в замешательство.
Она смотрит на меня с видом победительницы, и я ловлю себя на том, что краснею.
– Так, приготовься, – заявляет она. Встает с кровати и проходит в центр комнаты. Улыбается и… Сняв футболку, бросает ее на пол. – Вот.
Я не могу оторвать от нее взгляд. То, как она стоит передо мной в пижамных шортиках и черном лифчике и застенчиво смотрит большими карими глазами, – это самое прекрасное, что я когда-либо видел.
– Вау, – шепчу я.
