Если бы не Мансуров, я бы сейчас прижималась спиной к крепкой груди и прессу Арсена. Его руки обнимали бы мой живот, он бы его гладил, дышал мне в шею, а я замирала от ощутимого и осязаемого счастья, которое переполняет доверху нас обоих.
И не думаю прятать слезы, мне наплевать, что думает Тагир, мысли об Арсене причиняют нестерпимую боль. Представляю, как он мучается, как злится на себя — он ведь себя винит, мон Шерр, я уверена, он даже мысли не допускает, что виновата я. Дура, доверчивая идиотка! Как же я могла так его подставить?
Тагир, как только узнал, что Арсен забрал меня в свой дом и захотел сохранить ребенка, сразу решил вернуться к своему первоначальному плану.
"
"— Но я же не идиот, Агатка, увозить тебя сразу и прятать целых семь месяцев! Шерхан бы землю рыл, чтобы тебя отыскать, мне и самому нелегко было прятаться. А с беременной женщиной это вообще нереально — врачи всегда хотят слишком много денег за свое молчание. Вот я и дождался, когда срок подойдет. Ты моя жена, и этот ребенок будет моим, к тому же еще и гражданином другой страны.
А когда он обменяет мои деньги на своего сына, тогда мы с тобой… — взгляд Мансурова меняется, глаза соловеют, он наклоняется и шепчет в самое ухо: — Наконец-то я попробую тебя, моя сладкая девочка, мое искушение. Больше всего я терзался именно тем, что не сделал этого хотя бы раз. Ты даже сейчас красива с этим безобразным животом. И ты обязательно родишь мне ребенка, девочку. Зачем эти мальчишки, от них никакого толку, посмотри на меня, отцу от меня были одни проблемы.
Смотрю на красивое лицо, изогнутые губы, ровный нос, голубые глаза под черными ресницами. Мечта любой женщины. Но у меня он вызывает только отвращение. Неужели Мансуров верит, что я брошу своего ребенка и уеду с ним от Арсена?
Обнимаю свою куклу и снова плачу. Арсен обещал быть со мной на родах. Я, как и любая женщина, боюсь рожать, и мне очень хочется, чтобы отец моего ребенка был рядом, поддерживал и обнимал. Так, как это умеет делать Арсен, не может больше никто.
С ним мне ничего не страшно, а теперь я одна, и страх снова накатывает волнами, еще и живот болит там, где я ударилась.
Долго не могу уснуть, потом будто проваливаюсь в сон — тревожный и беспокойный. А ночью просыпаюсь от ощущения, что лежу в луже. Поднимаюсь и едва не теряю сознание — подо мной простынь вся в крови. Вскакиваю с постели и кричу как сумасшедшая.
Мой ребенок, мой мальчик, мой маленький сынок! Если бы с нами был его отец, ничего бы этого не случилось.
