Отель «Манхеттен», свет горит только на нижних этажах.
— Он пока не полностью готов, мы еще строимся, работает ресторан, бар и три этажа. Наверху у меня апартаменты, я сейчас живу там, — объясняет Ямпольский.
Мы оба не говорим о причине, как и о том, что он делал на кладбище. То же, что и я, пытался заглянуть в прошлое. Незачем спрашивать.
Его квартира немыслимых размеров. Если обойти по периметру, вполне сойдет за полноценную прогулку. В совершенно монументальной ванной сбрасываю мокрую одежду вместе с нижним бельем — Арсен сказал отжать и сложить в пакет.
Горничная передаст в хозблок, там одежду постирают и высушат.
Теплый душ согревает, мягкий халат приятно обволакивает тело. И только выйдя из ванной и увидев Арсена, я осознаю, что под халатом из одежды ничего нет.
Ямпольский стоит у барной стойки, рассматривает мои дипломы и фотографии, которые я привозила показать папе. Он в рубашке и джинсах, рукава рубашки закатаны, под тканью красиво бугрятся мышцы, руки прочерчены венами. Зависаю, не в силах отвести взгляд
Внезапно ощущаю свое тело — остро, болезненно, горячо.
Халат кажется тяжелым и колючим, хочется подойти к Арсену и запустить под рубашку ладони. Я даже чувствую, какие на ощупь его мышцы — твердые, гладкие, напряженные.
И взгляд напряженный. Он смотрит исподлобья, взгляд тяжелеет, я отступаю на шаг и прячу руки за спину. Кажется, это была не лучшая идея приехать в его квартиру.
Арсен шумно сглатывает, и я понимаю, что он тоже так считает. Но в отличие от меня справляется лучше, уже через несколько секунд его лицо принимает обычное выражение, и он даже улыбается.
— Ты тут очаровательна, Агата, — говорит шутливо, показывая на снимок с вечеринки, где я в рыжем парике и с нарисованными крупными веснушками.
Облегченно выдыхаю и все-таки подхожу к Арсену, перекладываю фотографии, одна из них падает, и мы вместе наклоняемся, чтобы ее поднять.
Прядь мокрых волос свешивается и касается лица Арсена, он вздрагивает, будто это провод под напряжением в тысячу вольт.
Нас обоих накрывает душной, обжигающей волной, кажется, я ее даже вижу.
— Почему ты не высушила волосы, Агата? — дыхание Арсена учащается, у меня сильнее бьется сердце. Беспомощно озираюсь, но до него доходит раньше. — Точно, у меня же нет фена. Сейчас позвоню чтобы принесли.
Начинаю сушить волосы, но фен вдруг искрит и дымится. От неожиданности вскрикиваю, вбегает Арсен.
— Что такое? — выхватывает дымящийся фен из рук, выдергивает шнур из розетки.
