А жуткий токсикоз, выматывающий меня который день — это моя личная проблема."
"Но вскоре замечаю, что рвотные позывы начинаются, стоит ей войти в мою комнату. Прошу сменить аромат парфюма — слишком резкий и навязчивый. Она только улыбается и в следующий раз, наверное, в него окунается с головой, потому что этот запах заполняет, кажется, даже легкие.
А дальше она начинает изощряться в еде. Главное, со стороны придраться совершенно не к чему. На завтрак — омлет с беконом, обычный завтрак. Только он щедро посыпан приправой, да и бекон пахнет так, что я едва добегаю до ванной — выворачивает до желчи, потому что желудок совсем пустой.
Там ничего не удерживается кроме воды.
Воду я пью из кулера, который стоит на этаже. Стоял бы у меня в комнате, эта стерва и туда бы чего-то подсыпала. Еду мне она приносит лично после того, как я один раз попросила девушку-горничную заварить чай. Писать было не на чем, девушка дала свой мобильный, и я набила на экране текст.
Но чай приносит Ирма. Я просила с лимоном, я бы сейчас съела просто лимон с сахаром, мне даже чудится его вкус.
Ирма ставит на столик поднос, и я вновь сломя голову бегу в ванную. Меня буквально выворачивает наизнанку — чай с бергамотом, который я не переносила и в «небеременном» состоянии, причем запах слишком густой и резкий.
Когда спазмы утихают, обессиленно сползаю по стенке на пол. Может, стоит перенести свою постель сюда? Бегать уже нет сил, голова кружится, предметы кажутся расплывчатыми. Я осознаю, что не справляюсь, единственное, что утешает — ребенок пока совсем маленький, и он все необходимое берет из моего организма сам.
А что будет со мной, меня перестает интересовать.
На третий день после вонючего сырного супа, от запаха которого меня снова выкручивает в спазмах, решаю увидеться с Арсеном. Мои попытки обратиться к кому-то из персонала не дают результата — работники улыбаются, кивают, а потом все равно приходит Ирма. Я уже знаю, что Арсен поручил ей заботиться обо мне — так все вокруг называют эту изящную пытку.
Ямпольский приезжает поздно, я стою у окна и смотрю, как он выходит из машины. Внезапно охватывает горечь — понимаю, что он зол и сердит, но неужели ему настолько безразличен его ребенок? И я…
«Подними голову, посмотри на меня, — начинаю просить мысленно, — пожалуйста, ну что тебе стоит?»
Но он смотрит прямо перед собой, и все мои мольбы остаются без ответа. Надо выждать время, когда он останется один, наверняка Ирма выбежала навстречу и повисла у него на шее.
