Не верится, что все позади, и Арсен здесь, со мной. Он резко отрывает меня от груди и обхватывает лицо ладонями. Я целую ему пальцы, а он снова поворачивает лицом к себе.
— Скажи мне что-то, Агатка, девочка моя бриллиантовая…
Да, да, конечно, любимый, мне просто надо собраться и перестать плакать. Быстро утираю слезы, набираю побольше воздуха и говорю, глядя в любимые серые глаза:
— Ар-сен… Я… тебя… люб-лю…
Его подбородок дрожит, он снова впечатывает меня в широкую грудь. Я глажу его по щекам, вытираю влагу, а он шепчет мне в волосы:
— И я тебя люблю, Агатка, больше жизни…
Раздается жалобное попискивание, мы оба поворачиваем головы.
Наш сын проснулся, узнал отцовский голос и теперь отчаянно требует внимания.
— Агатка, — сипло спрашивает Арсен, — как его зовут?
Трусь щекой о его ладонь, целую шероховатую кожу и улыбаюсь:
— Ар-сен.
Мон Шерр непонимающе смотрит на меня, потом на мгновение прикрывает глаза.
— Его… зо-вут… Ар-сен."
"Он быстро наклоняется, чтобы поцеловать мне руки, а когда поднимает голову, в его глазах сверкают настоящие звезды.
— Я никогда не устану благодарить тебя за него, моя любимая…
Смеюсь сквозь слезы, но это хорошие слезы, счастливые. Арсен встает и подходит к люльке. Для женщины нет трогательнее момента, чем первая встреча ее ребенка с его отцом.
Мой мужчина осторожно берет на руки сына, которого я родила от него и для него. И я остро чувствую, что они одно целое, и что из-за малыша мы с Арсеном тоже одно целое.
Мальчик у него на руках перестает хныкать. Арсен жадно его рассматривает, а потом целует маленький лобик и прячет лицо, уткнувшись в животик своего сына.
— Здравствуй, родной, — шепчет он сквозь стиснутые зубы. — Прости меня, сынок.
Я потом скажу ему, что наш сын его тоже любит. Он сам ему скажет. Когда Арсен увидит на спинке своего мальчика справа, прямо над лопаткой, продолговатое родимое пятно.
А сейчас больше всего я хочу, чтобы он забрал нас с Арсенчиком и увез домой.
В наш с ним дом, где мы будем жить, где будет расти наш сын, и где он будет любить нас так, как умеет только он — самый лучший мужчина на свете.
Эпилог
— Как я выгляжу? — Арсен нервно ослабил узел галстука и повернулся к Демидову-старшему.
— Ну, — протянул Макар, сидевший напротив в кресле, — можно было бы, конечно, и помоложе…
Ямпольский нетерпеливо дернул плечом. Вот уж чье мнение его интересовало в последнюю очередь!
— Макар! — одернул его отец.
