Поэтому Арсен не стал вмешиваться, когда покровители Мансурова попытались достать его из саудовской тюрьмы, где он сидит уже второй месяц.
Камень признали поддельным, хоть все эксперты в один голос заявили о высочайшем уровне выполненной работы. А сами саудиты зашли в тупик: или Тагир подменил бриллиант, или оказался жертвой обмана.
Покровителям Мансурова нужны активы Рината, саудитам нужны бриллиант и оружие, Тагиру нужны деньги и свобода. Вот пускай как хотят, так и договариваются. Другое дело Ирма.
Она умоляла Арсена о встрече, но он уже давал ей шанс.
Поэтому больше никаких встреч не было, вместо него Алексей объяснил, что не стоило поднимать руку на жену и сына Ямпольского. Пятнадцать лет строгого режима, Арсен даже не стал вникать, по какой статье.
Подготовка к свадьбе у девчонок заняла два месяца. Арсен мысленно просил прощения у Леры с Пашкой за то, что снова дал себе шанс и позволил быть счастливым.
«Вы всегда останетесь в моем сердце, но я не думал, что смогу еще так полюбить».
Его сердце оказалось способно делиться на части.
Все его дети носят метку Шерхана, но маленький Арсен с родимым пятном над лопаткой — там, где у Агаты татуировка — занимает в отцовском сердце чуть больше места.
Когда Агата кладет мальчика ему на грудь, Арсен старается медленнее дышать, чтобы не мешать засыпать своему сыну. И когда следом его Шерханка мостится под боком, мир смыкается вокруг гармоничным коконом. Но девочки любят свадьбы, поэтому сегодня будет свадьба.
— Тыква… ой, простите, карета подана, — заглянул Макар.
Арсен в последний раз посмотрел в зеркало. Макар старческим голосом проскрипел: — Только помни, Золушка, ровно в двенадцать ночи твоя одежда превратится в лохмотья!
— Да, Арсен Павлович, идемте, пора, — позвал Алексей, стараясь не делать резких движений.
Ладно Макар, а этот чего набрался на мальчишнике? Чуть трезвее зятя был, тот все порывался «нашим девочкам» устроить стриптиз по телефону, а Леха его отговаривал. Наржались они с Борисом и Ромой на месяц вперед.
— Лишь бы ты до двенадцати ночи в дрова не превратился, — благожелательно ответил зятю Ямпольский.
Макар с момента, как Тагир увез Агату, предоставил себя в полное распоряжение Арсена, страховал на переговорах с Мансуровым, и как только Алексей вычислил город и роддом, вылетел туда вместе с ними. На обратном пути у него получилось рассмешить Агату, потребовав себе право первым сменить памперс Арсену Ямпольскому. Так что теперь Макару можно все. Главное, не озвучивать это вслух.
