Камни и их выбор — это привычная среда, отец возвращает меня в нее, как рыбку, которая долго билась в изнеможении на берегу, а потом добралась до воды.
Улыбаюсь Арсену и протягиваю руки в приглашающем жесте. Он снова вопросительно выгибает бровь, глядя на отца.
— Она просит тебя дать ей руку, Арсен. Смелее, — подбадривает его отец.
Арсен дает руку, и я обхватываю ее ладонями. Сухая, теплая, твердая. Чуть шершавая мужская ладонь. Хочется прижаться к ней щекой и замереть, но он и так смотрит настороженно.
Закрываю глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и стараясь сохранить в памяти. Потом, выбирая камни, буду их сравнивать, я уже знаю, что нужно искать.
Отпускаю руку и делаю шаг назад, кивая отцу.
— Прекрасно. Агата выберет камни, которые тебе подойдут, Арсен, даже не сомневайся. Пойдем в кабинет, я покажу тебе образцы.
Что отвечает Арсен, я уже не разбираю, они уходят. В изнеможении опускаюсь на диван и жду, когда ноги снова смогут мне послужить. По дороге в свою комнату вижу маму и ее подругу Натали.
Мама мечтательно закатывает глаза.
— Какой мужчина!
— Да, красивый, гад! — соглашается с ней подруга.
А меня ведет от возмущения. Говорить на Арсена «красивый» кажется настоящим кощунством. Разве здесь важна красота? О таких как он надо говорить просто Мужчина, вот так, с большой буквы, и больше ничего не добавлять.
— Жаль, что женат, — продолжает Натали. — Лучше бы он на мне женился.
— Лучше бы он на всех нас женился, — вторит ей мама, они обе хохочут.
А у меня снова подламываются ноги. Я больше ничего не слышу кроме того, что Арсен женат, и в этот день я впервые узнаю, как может плакать сердце.
***
Арсен погладил пальцами камни, полукругом украшавшие ободок циферблата, а потом накрыл сверху ладонью. Каждый раз ему казалось, что от них идет тепло, вот и сейчас ладонь словно ласкало изнутри. Но он точно знал, что это психологический эффект, алмаз не греет.
Зато согревает тепло кожи, значит его тело помнит.
Арсен положил часы обратно в сейф и захлопнул тяжелую дверцу. Он давно не носит эти часы, они у него как экспонат. Сколько лет назад Януш Дворжецкий сделал эту работу? Пятнадцать? Нет, тринадцать. Арсену тогда было тридцать три, он давно вышел из пубертатного возраста и был слишком счастлив в браке, чтобы захлебнуться слюной при виде дочери старого ювелира.
Но шестнадцатилетняя Агата впечатлила даже видавшего виды Шерхана.
