Потом герой пришел под утро. И сказал, что между ними все кончено.
- Папенька меня убьет, если узнает, - прошептала девица. И вцепилась в меня. – Прошу вас, помогите! Или я пропала! Моя жизнь загублена и …
Она залилась горькими слезами.
Так я узнала, что красавица уже пыталась утопиться с горя. Но вода оказалась очень холодной. И топиться было ужасно холодно и неприятно.
Я понимала, что будущим мамам нельзя волноваться. А вот будущий папа где-то должен насторожиться и на всякий случай поинтересоваться, где здесь быстро и недорого делают новую внешность и документы.
- Войдите, - пригласила я отца будущей мамы. То бишь дедушку. Он уже дико вращал глазами. Видимо, все слышал.
- А теперь успокойтесь, - произнесла я, усаживая буйного папашу в кресло. – Без паники! Это – никакой не позор! Никто об этом не узнает! Вы еще выдадите дочку замуж!
Последние слова слегка успокоили «Ты скажи мне, кто это, и представь, что я уже сижу за его убийство!».
Битый час я успокаивала папашу, обещавшего отречься от дочери, проклясть ее, выгнать из дома и так далее.
- Что скажут соседи! – взбеленился отец. Не знаю, изобрели ли здесь полноценное ружье или нет, но отец уже отстрелил кому-то тестикулы.
- Но она же ваша единственная дочь, - успокаивала я отца. – А кто узнает? Я никому не скажу! А пока дочка заболела.
Сидит взаперти. А как родит, так оп! У вас у входа корзиночка! Ая-я-яй! Кто это сделал? Ну конечно мы оставим малыша! Пусть растет у нас! Вот такие мы добрые! И ребенок в семье! И дочка живая! А про замуж я ей расскажу! Жених ничего не заметит!"
"Выпроводив задумчивого будущего дедушку, и убедившись, что смертоубийства не будет, а от дочери никто не откажется, я решилась написать инструкцию на этот счет.
Я чувствовала, словно по мне камаз проехал и развернулся, как вдруг, случайно высунувшись в коридору увидела доктора Миддлтона под ручку с какой-то пожилой дамой снобического вида.
Только их мне не хватало!
Одета спутница Клизмолюба была скромно и чопорно. На голове у нее был в строгий чепчик темных тонов, а поверх невзрачного платья была накинута ажурная дорогая шаль.
- Ну-ка! – заметил доктор, поглядывая на мой агрегат.
