Онлайн-библиотека книг
Тут же органы чувств оглушает от лавиной навалившегося ощущения тепла чужого тела и запаха, пробирающегося в нос. Я шире распахиваю ресницы, чувствуя, как приоткрываются губы и вдоль позвоночника скатывается колкий нервный жар. Дамир криво улыбается, продолжая смотреть прямо мне в глаза, чуть наклоняется ближе, упираясь животом в мою спортивную сумку и…просто нажимает кнопку лифта у моего плеча.
Нажимает и делает пару шагов назад, пока не упирается спиной в противоположную стенку поехавшего лифта. Черные глаза внимательно следят за мной, не скрывая насмешку.
Такой идиоткой я не чувствовала себя наверно никогда. Я что? Реально думала, что он меня сейчас тут зажмет? Думала и просто замерла??? Хочется провалиться в лифтовую шахту со стыда…Хмурюсь и опускаю взгляд на свои руки, обнимающие спортивную сумку, потому что смотреть в лицо, похоже все понявшему Керефову, нет никаких моральных сил…
Всего один этаж, каких-то несколько секунду, и мы приедем…Мысленно начинаю отсчет.
— Вы там не принтер решили унести, Дубина? Зачем вам такая огромная сумка? — интересуется тем временем Дамир Тигранович, вдруг решивший поговорить.
— Ваши принтеры оставьте себе, — глухо огрызаюсь я, — У меня тренировка по боксу.
— Боксу? — в голосе Керефова сквозит искреннее удивление. Сначала. Потом он уже с иронией добавляет, — А, ну да, справа удар у вас хоро…"
"Но Дамир не договаривает, так как свет в кабине ярко вспыхивает, моргает, лифт судорожно дергается, со скрежетом стопорится.
8.
Нет!
Только не это! Нет!!!
В глазах черно. Я ничего не вижу. Вязкая, непроглядная тьма душной паникой окольцовывает горло, мешая вздохнуть. Мысль, что я в железной подвешенной коробке, из которой не выбраться, парализует. Тепло слишком близко стоящего чужого мужчины прошивает опасностью, и на коже выступает липкая испарина.
Я судорожно сглатываю, прикрывая глаза.
Ничего такого — уговариваю себя.
Все, что вокруг меня сейчас — мой оживший кошмар: тьма, закрытое пространство и резкий аромат мужских феромонов. Я пытаюсь мыслить логически, пытаюсь договориться со своей сломанной головой, что именно здесь, именно с ним мне ничего не грозит. Но ни черта не выходит! Это слишком глубоко внутри, засело на подкорке, и я столько лет уже не могу это вытравить.
