Джейсон был блестящим мастером слова, но совершил непростительную ошибку, отнесшись покровительственно к шестнадцатилетней девочке с невероятно высоким IQ и привычкой без стеснения говорить все, что придет в голову, особенно если потребуется шокировать противника, загнать в угол и лишить дара речи. Ли уже не раз видела Кортни в действии.
— Тот самый Ноа Мейтленд из Палм-Бич? — допрашивал Джейсон.
— Да.
Драматург уставился на молодое веснушчатое лицо и неразвитую фигурку.
— Но как это могло случиться?
— Самым обычным способом.
Сперматозоиды входят в яйцеклетку, происходит оплодотворение…
— Я не это имел в виду, — перебил Джейсон. — У меня создалось впечатление, что Ноа Мейтленду около сорока.
— Так и есть. У нас один отец, но разные матери.
— Вот как? — рассеянно спросил Джейсон, явно воодушевленный возможностью приобрести нового инвестора для будущей пьесы, не просто богатого, а с поистине бездонными карманами. Пытаясь загладить былое откровенное пренебрежение, он стал засыпать Кортни вопросами именно такого характера, которые, по его предположению, другие люди должны задавать шестнадцатилеткам.
— А другие братья и сестры у тебя есть?
— Нет, но у моего отца четыре жены, так что, вероятно, он пытался.
— Должно быть, тебе было очень одиноко в детстве, — сочувственно заметил он.
— Вовсе нет. Две жены отца были почти моими ровесницами. Я играла с ними.
Джейсон вытаращился на нее с открытым ртом, а Ли потянулась к руке девочки и ободряюще сжала.
— Кортни, ты, должно быть, не сознаешь, насколько знаменательна эта минута. Обычно это после его высказываний люди выглядят точно так же, как он выглядит сейчас. Можно сказать, его прерогатива — повергать собеседника в оцепенение.
Джейсон, очевидно, пришедший к такому же выводу, еще несколько минут смотрел на Кортни с чем-то вроде неприязненного благоговения, прежде чем развалиться на диване и широко улыбнуться.
— Бьюсь об заклад, ты первоклассный чирей в заднице.
— Ошибаетесь, — гордо поправила она. — Не первоклассный. Мирового класса.
И поскольку между ними установилось достаточно прочное перемирие, Ли, успокоившись, положила голову на подлокотник дивана и натянула на себя кашемировый плед персикового цвета, которым укрывала ноги.
Их голоса куда-то уплывали…
Ее глаза закрылись…
Она вздрогнула и проснулась, когда Джейсон поцеловал ее в щеку.
— Я ухожу. Мое эго не выдержит еще одного афронта.
