Ли рассеянно откинула со лба тяжелые пряди, и он вспомнил этот жест так же ясно, как то, что на солнце ее глаза казались аквамариновыми, а при другом освещении, вот как сейчас, — глубокого зеленовато-синего, циркониевого оттенка. Он помнил ее привычку, слушая собеседника, внимательно склонять голову набок — вот как сейчас. Он уставился на ее губы и вспомнил, как она выглядела месяц назад в маленьком красном платье: длинноногая, элегантная и грациозная.
— Так о чем ты думала?
— Давай заключим договор, — попросила она, едва он поднес бокал к губам.
Майкл мгновенно насторожился:"
"— Какой договор?
— Не будем сегодня вечером говорить о Логане. И если я упомяну о нем хоть словом, останови меня. Согласен?
Кажется, это его счастливая ночь. Все лучше и лучше!
— Конечно.
— Могу я сама выбрать темы для разговора?
— Естественно.
— И мы будем говорить откровенно и честно?
— Откровенно и честно.
— Обещаешь?
Майкл снова насторожился, но было слишком поздно.
Он уже пошел на все ее условия.
— Я ведь сказал «да». Для меня это равносильно клятве. Ли поспешно отпила шампанского, чтобы скрыть улыбку.
— Ты выглядишь ужасно смущенным.
— Потому что на самом деле так оно и есть. О чем ты хочешь говорить?
— О тебе.
— Этого я и боялся.
— Собираешься пойти на попятную?
— Ты же знаешь, что нет, — твердо ответил Майкл, вскинув голову.
Ли смотрела поверх его плеча на длинный обеденный стол, где Хильда зажигала свечи в сверкающих канделябрах.
— Что у нас на ужин, Хильда?
— Лазанья. Она в духовке. И к ней салат «Цезарь».
— Мы сами ее достанем, — решила Ли. — Накрой на стол и можешь отдыхать. Огромное спасибо. Знаешь, Майкл, Хильда готовит божественную лазанью. Должно быть, сделала ее в твою честь, потому что ты итальянец.
— Я сделала ее для вас, миссис Мэннинг, — выпалила Хильда, — потому что это самое питательное блюдо, которое я только знаю. Мистер Валенте!
Майкл поспешно обернулся:
— Что-то не так, Хильда?
— Не забудьте перед уходом погасить огонь, — предупредила она.
— И чтобы никакой золы на ковре!
Майклу, не привыкшему, чтобы с ним разговаривали таким властным тоном, было и странно, и смешно, и Ли его понимала. Дождавшись, пока Хильда вновь отправится на кухню, она заговорщически огляделась и прошептала:
— Хильда не переносит грязи и пыли в любом виде и нещадно нас гоняет.
