К этому времени ее влечение к нему выросло до такой степени, что всякий раз в его присутствии приходилось заставлять себя дышать ровнее. Глядя на его рот, она гадала, каково это — чувствовать эти скульптурно вылепленные губы на своих губах. Если он находился на расстоянии вытянутой руки, она с трудом подавляла безумный порыв провести кончиком пальца по шраму на щеке, а потом податься вперед и прижаться к нему губами. Если же он был на другом конце комнаты, она мысленно заставляла его подойти к ней.
В тот день, когда он заговорил об ужине, они сидели в его кабинете, продираясь сквозь дебри документов и записей, изъятых из квартиры Мэннинга.
— Думаю, для нас обоих это будет ошибкой, — ответила тогда Сэм на приглашение и не успела договорить, как ей ужасно захотелось вернуть слова обратно.
Ей стало гораздо легче, когда он с легкой улыбкой согласился:
— Уверен, что так оно и было бы.
Но уже через мгновение ей, неизвестно почему, стало куда хуже.
Он обладал своеобразным, сардоническим юмором и чисто мужским обаянием, пленявшим и обезоруживавшим Сэм, и в довершение всего она искренне восхищалась всеми его качествами.
Он был не похож ни на одного ее знакомого мужчину. Она считала его умнее себя, а ведь Сэм была очень неглупа. Мало того, он казался куда мудрее, хотя и ей мудрости не занимать. И все равно: он мужественнее, выносливее и проницательнее.
Настольный телефон зазвонил, и Сэм завороженно наблюдала, как эти длинные пальцы поднимают трубку. У него были прекрасные, сильные руки хорошей формы, руки, которые безошибочно отыщут все чувствительные местечки на ее теле… если она позволит.
Но она не позволит.
Он больше не повторял приглашения и не упоминал о нем. Мало того, вел себя так, словно никакого приглашения не было. И своего обращения с Сэм не переменил. Все вроде бы оставалось по-прежнему. Никаких признаков раненого мужского эго. Никакого скрытого возмездия в любой форме. Он по-прежнему улыбался ей, когда позволяла обстановка, время же от времени нетерпеливо хмурился.
Сэм с легкой завистью думала, что он великолепен во всех отношениях человек, полностью соответствующий определению «настоящий мужчина». Правда, в жизни таких встретишь редко. У него есть определенные этические и моральные принципы. Он безраздельно властвовал в любом обществе, совершенно не стремясь быть главным, учил, не читая наставлений, вел, но никогда не тащил, хотя временами подталкивал.
Словом, прирожденный лидер. Натуральный, одаренный лидер.
