Потом проверила, включен ли сотовый, и сунула его обратно в сумку. Маккорд был настолько предсказуем и точен, что можно было не волноваться насчет его возвращения до пяти тридцати.
В три часа Сэм направлялась к раздевалке, чтобы примерить потрясающее маленькое вязаное платье цвета клюквы с таким же жакетом, когда зазвонил телефон. Она вытащила его из сумочки и, к собственному удивлению, увидела высвеченный на экране телефонный номер кабинета Мака. Еще больше ее удивил напряженный, почти злой тон:
— Где тебя черти носят?
— Я решила взять несколько свободных часов.
Я сейчас в мидтауне, на углу Пятой авеню и Пятьдесят седьмой улицы.
— Ты только сейчас приступила к своим обязанностям. Давай сюда.
— Что случилось? — спросила Сэм, сунув вязаное платье в руки растерявшейся продавщицы, как раз проходившей мимо.
— Скажу, когда приедешь. Где сводный список всех обвинений против Валенте, который ты делала сегодня утром?
— В моем столе, — бросила на бегу Сэм. — Сейчас буду.
Глава 59
Сэм приостановилась у своего стола ровно настолько, чтобы швырнуть сумочку в стол, стащить зимнюю куртку и пригладить волосы.
Только потом она помчалась к кабинету Маккорда, распахнула дверь, но нерешительно замялась у порога.
Он стоял за столом, лицом к стене, сунув руки в карманы брюк, нагнув голову, словно рассматривал экран монитора на стойке… только вот экран был темным, а сам Маккорд — таким напряженным, что ремень кожаной наплечной кобуры врезался в спину, сминая ткань сорочки. Папка со сводным списком всех обвинений и арестов Валенте валялась открытая на столе.
Кожаная куртка — «пилот» косо висела на спинке стула — еще один признак, что случилась какая-то неприятность.
— Что стряслось? — тихо спросила Сэм, решившая вторгнуться в его явно невеселые мысли.
— Закрой дверь, — бросил он.
Сэм, теряясь в догадках, закрыла дверь. Нет, что-то определенно неладно. Он никогда не закрывал дверь, когда оставался наедине с ней! Все находившиеся на третьем этаже могли заглянуть в кабинет, потому что верхняя половина стен, выходящих в общую комнату, была стеклянной, и Сэм понимала: Маккорд достаточно умный начальник, чтобы сообразить, что частые совещания с ней за закрытыми дверями будут замечены и неверно истолкованы.
Начнутся сплетни, кривотолки, и злые языки ее не пощадят, а значит, все рабочие отношения с сотрудниками будут непоправимо испорчены.
Все еще не поворачиваясь к ней, Маккорд спросил:
— Тебе что-то говорит имя «Уильям Холмс»?
— Разумеется.
