Хочу убедить его позволить Ли Мэннинг поговорить с нами: открыто, без адвоката, оспаривающего каждый вопрос, который я задаю. Если понадобится, я вызову ее сюда для допроса, но на этот раз хотелось бы все сделать более цивилизованно. И в этом деле с Валенте я надеюсь только на тебя.
— Не стоит, — возразила Сэм. — Я все испортила в тот момент, когда спросила, был ли он в доме миссис Мэннинг, когда мы приехали, чтобы сообщить о смерти ее мужа. Он понимал, что мы уже все знаем, так что теперь он обо мне самого низкого мнения.
И если раньше он хотя бы отвечал откровенно, то сейчас наверняка считает меня очередным пронырливым хитрым копом.
— Чисто из любопытства: почему ты спросила его об этом? — осведомился Мак, что-то рассеянно вычерчивая в блокноте.
— Хотела проверить, попытается ли он солгать.
Мак развалился в кресле и задумчиво уставился с пространство.
— В его же интересах позволить нам потолковать с Ли Мэннинг! Если бы мне удалось встретиться с ним, думаю, я сумел бы его в этом убедить.
Если же вызову его сюда, он явится с адвокатом, и весь участок сбежится нас подслушивать. А ведь то, что я намерен сказать Валенте, предназначено только для его ушей.
Сэм машинально переложила блокнот в правую руку, которой уже держала сумочку.
— Для того чтобы беседа состоялась, причем без адвоката, тебе необходимо заверить его, что твое мнение о нем со вчерашнего дня разительно переменилось, и это окончательно и бесповоротно.
Губы Маккорда дернулись в язвительной усмешке.
— Вчера мой друг в «Интеркуэст» передал от него весьма недвусмысленное предупреждение. И этот самый друг утверждает, что мистер Валенте «донельзя серьезен».
Сэм подняла глаза к небу.
— Потрясающе, — буркнула она, но тут же просветлела:
— Я знаю способ, только вряд ли он тебе понравится.
— Давай свой способ, и посмотрим.
— Отдай ему нашу главную и единственную улику против него. Верни записку.
— Ты права, мне это не нравится. Грубое нарушение следственной процедуры.
Сэм, по-птичьи наклонив голову набок, пояснила:
— Это твоя позиция.
А он скорее всего считает, что мы незаконно конфисковали принадлежавшую ему корреспонденцию и держим ее в надежде повесить очередное преступление на него или Ли Мэннинг. Он знает, что записка очень ценна для нас, если мы собираемся и дальше преследовать их. И самое главное, знает о наших «следственных процедурах», поскольку ему не раз приходилось дожидаться, пока мы вернем его собственность.
