Ли схватилась за первую банальность, которая пришла в голову, и с фальшиво ослепительной улыбкой спросила:
— Насколько я поняла, вы с моим мужем затеяли какое-то рискованное предприятие?
— А вы, разумеется, не одобряете? — сухо обронил он. Ли чувствовала себя так, словно Валенте последовательно загоняет ее в целый ряд невероятно неудобных углов.
— Почему вы так считаете?
— Я наблюдал за вами несколько минут назад, когда Логан сказал, что пригласил меня, и объяснил почему."
"Несмотря на неприятное прошлое и непонятное происхождение этого человека, он все же был гостем в ее доме, и Ли стало ужасно стыдно за то, что она позволила себе так открыто проявить неприязнь.
Полагаясь на старую поговорку «Лучшая защита — нападение», она очень твердо и вежливо ответила:
— Вы гость в моем доме. А я актриса, мистер Валенте. Испытывай я негативные чувства к любому из здесь присутствующих, вы никогда не узнали бы об этом, потому что я никогда не позволила бы себе их показать.
— Что же, весьма убедительно, — кивнул он.
— Так что вы жестоко ошибаетесь, — добавила довольная своей стратегией Ли.
— Означает ли это, что вы одобряете мои деловые отношения с вашим мужем?
— Я этого не говорила.
К ее искреннему потрясению, уклончивый ответ вызвал у него улыбку, непонятную, медленную, обольстительную, загадочную улыбку. Тяжелые веки чуть приподнялись, и блеск его глаз едва не ослепил Ли. Другие, может, и не заметили бы всех нюансов, но актерская профессия приучила Ли обращать внимание на малейшие изменения в выражении лиц, и она немедленно почуяла гибель, крывшуюся за этой призывной улыбкой, опасно-чарующей улыбкой хищника, желавшего дать ей ощутить его силу, пренебрежение к законам общества и соблазнить тем миром, представителем которого он был.
Ли с усилием отвела глаза и показала на картину, ту самую, которую Логан в обычных обстоятельствах не позволил бы повесить даже в шкафу.
— Я заметила, что вы восхищались этим пейзажем.
— Немного не так. Я восхищался рамой.
— Начало семнадцатого века. Когда-то висела в кабинете деда Логана.
— Вы не можете иметь в виду эту картину, — пренебрежительно бросил он.
— Я имею в виду раму. Картина, — пояснила она мстительно, хотя и с лукавой усмешкой, — принадлежит кисти бабушки моего мужа.
Его взгляд переместился с картины на ее лицо.
— Этого вы могли и не говорить.
Он был прав, но появление Сибил спасло Ли от необходимости отвечать.
— Я хотела бы кое с кем вас познакомить, — объявила она с чрезмерным воодушевлением.
