От этого простого и в то же время личного прикосновения прошелся электрический ток, а потом по телу разлилось тепло. Но вместо того, чтобы продолжить наслаждаться этим без сомнения приятным утром, я испытала страх. Будто что-то забытое встрепенулось во мне, но я слишком долго это в себе успокаивала, усыпляла, чтобы так просто дать опять разбудить. Отдернула руку и побежала к себе в номер. Чтобы успокоится, разобраться в случившемся и сильнее замуровать то, что собиралось проснуться.
- Ага, Дождь такая же постоялица, - услышала я у себя за спиной от девушки, которая шла торопливо по дорожке в сторону дома Егора я чуть-чуть притормозила, чтобы расслышать все, - Он не каждую горничную к себе в дом пустит.
За все время никто кроме тетушки Фазили из женщин не заходил, а тут она поутру выпархивает.
Внутри как-то еще больше поднялась тревога. Мне захотелось оправдаться самой и Егора обелить. Поэтому развернулась и пошла вслед за сотрудницей отеля. Когда та вошла в калитку. За ее спиной прокашлялась, взяла забытый коврик, который так и лежал там, где я оставила его.
- Спасибо, Егор Рудольфович за приятную совместную тренировку. Извините, что так вероломно вторглась в ваш завтрак! – сухо, можно сказать официально произнесла я.
И глядя на лицо Егора поняла, что не помогла ни мне, ни ему, а просто что-то разрушила. Было ощущение, что тонкая семейная, душевная атмосфера, которая только что царила за этим столом, трещала, как лопнувшее стекло, мелкой сеткой. И от того, чтобы разлететься на мелкие осколки, оставалось совсем чуть-чуть.
Внутри меня зародилась нервная дрожь. Я не знаю, что было написано на моем лице, только Егор глядя на меня сначала поморщился, как от чего-то неприятного или разочаровательного. А потом его взгляд стал озадаченным.
- Марина, тебе плохо? – с участием, стал приближаться хозяин дома ко мне.
Я смотрела в его потрясающие, добрые глаза и видела в них беспокойство. Настоящее, трепетное сопереживание. Его руки легли на мои плечи.
- Ты дрожишь! – удивился он, и мягко направил меня к себе в дом, - пойдем, сейчас выпьем теплого чая с медом.
Ты рано выбралась из номера, и нагрузки дала рано. Твой организм еще слаб! – строго, но в то же время с большой заботой и тревогой в голосе, произнес Егор.
Нам вслед смотрела совсем по-другому горничная, собиравшая посуду со стола.
- Она влюблена в тебя? Вы любовники? – прошептала я, когда оказались в доме за закрытой дверью.
- Ты ревнуешь? – попытался отшутиться Егор.
