– Ты что, и моему отцу передок подставляешь? – отвратительно развязно сказал и, схватив меня за руку, к себе притянул. – Ну-ка, сюда иди, – и прижался ко мне, в волосы пальцами забрался и голову задрал, шумно носом по шее провел, под юбку полез, пока я по руке не ударила, отталкивая.
– Не смей! – зашипела, отскакивая к столу. – Оскорбляешь сначала…
– А что я думать должен? – сквозь зубы процедил. – Захожу, а вы за руки держитесь. И это платье твое! – и дернул рукава-буфы, возмутительно обнажая грудь.
– Дурак ты! – попыталась прикрыться я.
Наряд у меня из белоснежного кружева, очень изысканный и утонченный. Не монашеский, конечно, но и не развратный. Никакой мини-длины и облегало в меру, а открытые плечи добавляли нежности образу. – Ты сам его одобрил!
– Да ты голая по всему магазину ходила, вот я и повелся! Чтобы хоть что-то надеть на тебя! – тихо ругался Картер. – Ведьма.
– Сегодня я ангел, – и чтобы взбесить его ресницам невинно хлопнула, а грудь, наоборот, вперед выставила. Обнаженную.
– Ты всегда ведьма, Марсия, – и прижался ко мне бедрами.
– Всегда, – и поцеловал, жадно и восхитительно трепетно. Я нужна ему. Сейчас нужна.
Картер не лапал меня, не пытался задрать платье и овладеть немедленно. Мы целовались. Так просто и так сложно. В кабинете его отца. На юбилее его бабушки. Под бдительным оком всего бизнес-истеблишмента семьи Трэвер и гостей.
– Нас увидят, – рвано выдохнула, цепляясь за лацканы смокинга. Картер продолжал покрывать легкими поцелуями губы и скулы, кольца губительные на меня набрасывал, как змей искуситель.
Дымом своим шоколадным разума и воли лишал. Запрещенные приемы какие-то! Кто из нас тут еще ведьма! Колдун на черном ягуаре! – Это полное фиаско… – я готова была сдаться и отдаться прямо здесь.
– Что отец хотел? – мягким шепотом спросил Картер.
– Ты знаешь… – млела я.
– Поверил?
– Не знаю, но, кажется, доволен.
– Еще бы, – Картер чмокнул меня в нос и, с сожалением огладив соски, поправил платье, – результат его полностью устраивает. Думаю, если мы поженимся все-таки, папа против не будет.
Я отвела взгляд и сделала вид, что волосы поправляю. Эх, я точно знала, что не поженимся и даже немного взгрустнула. Матерью в двадцать один становится рановато, но сама возможность быть для Картера кем-то большим манила. Но, увы, не судьба. И я скажу ему, но позже. Чем больше проходит дней, тем нежнее становится Картер.
– Пойдем, пока твой отец не вернулся.
Вечер шел своим ходом, словно мы не выпадали на время.
