– А что не так? – она бойко вскинула голову, словно биться со мной собралась.
– Все так, – заверила я. – Ты хорошо пишешь: всегда с энтузиазмом, очень ярко и доступно… Я думала, тема женского здоровья тебе близка, но, мне показалось, что ты писала без души. Я ошибаюсь?
Воинственность слетела: Пэм отвернулась, нервно постукивая ручкой по столу. Мы ведь подругами были. Я знала о ее болезни, а таким со случайными людьми не делятся. У нас была разница в возрасте в двадцать лет, но понимали друг друга как подружки-погодки.
– Пэм, что случилось? – тихо спросила я. – Поделись со мной.
– Мне стыдно, – выдавила она. – Не хочу, чтобы читатели поняли, что я тоже болела.
Я изумленно глаза отвела. Как?! Почему?! В редакции все знали – Пэм не скрывала, что боролась с раком.
– Пэм, прости. Я и подумать не могла… Ты никогда не стеснялась… Такая смелая…
– Не такая… – горько хмыкнула она. – Редакция – как семья, а остальные… Знаешь, однажды было слишком жарко – я плюнула и пошла на пляж без парика, – доверительно начала она.
– И одна из мамочек велела ребенку не подходить ко мне. Боялась заразы, – она говорила тихо, но я услышала и негодовала. Все-таки невежество – самый лютый враг общества.
– Да и пошла она! – в сердцах воскликнула я. – Мы обе знаем, сколько женщин борются в эту самую минуту, сколько тех, которые столкнулись с похожей ситуацией. Я могу попробовать написать статью сама, но им нужна не я, – и головой покачала. – Им нужна ты! Женщина, которая прошла через ад и стала сильнее. Счастливая, здоровая, красивая.
Им ты нужна, Пэм.
Она просияла: глаза зажглись и робкая улыбка пробилась.
– Тут одной статьей не отделаешься, – вставила уже деловито.
– Я тоже так думаю. Мы сделаем целую рубрику на тему здоровья: ликбезы, вопросы/ответ, интервью со специалистами.
– Можно обзоры клиник делать, – добавила Пэм. Мы обе поняли, что почва плодородная.
– Тебе и карты в руки, – я улыбнулась и встала.
– Марсия, – она схватила меня за руку и осторожно пожала. – Спасибо.
Я шла по опен-спейсу, а в спину летели смешки и предположения, почему меня еще не уволили.
Так-то справлялась я неплохо и газету к печати подготовила. Правда, еще неизвестно, как тираж разойдется. Рано меня хоронят. Или, может, это игра на публику, точнее, Хлою. Она как раз здесь.
– Ну, надбавку выбила же, – услышала разговор Минди и Хлои за кофе. Они делали вид, что их беседа ничьего достоинства не унижает, но говорили так, чтобы я и все, кто рядом, слышали каждое слово.
