Нам не узнать друг друга сразу

Стол плюс два втиснутых стула – и все. Осторожно заглянула внутрь нагревателя. Обнаружился обещанный завтрак. К моей радости, им оказался творог. И это к лучшему, всякие там неймарские деликатесы в одиночестве есть было бы страшновато. Подумав, заглянула в герметизатор и, обнаружив кусочек буженинки и кукурузный хлеб, соорудила себе солидный бутерброд. Пусть лопну, но зато моменту соответствует. Кушать очень даже хотелось. А начинать утро новой, семейной жизни лучше не только довольной, но и сытой. Вынув встроенный в нагреватель кувшин с горячей водой и раздобыв кружку, озадаченно замерла, раздумывая, где бы могли храниться питьевые концентраты.

Не в герметизаторе же! Вариантов не было. Гайяра беспокоить по такому поводу не хотелось, но и насладиться напитком желание было.

– Оболтус, – безжалостно отвлекла я кактуса от вдумчивого процесса пищеварения, в который он, судя по плавному блаженному раскачиванию, погрузился. – Ты не в курсе, где тут питьевые концентраты обитают?

Кактус недовольно зашебуршился в своем горшке, но в беде не бросил.

Выбравшись из «домика», проковылял к столу и, шустро вскарабкавшись по ножке, ткнул листиком в его центр. Я озадаченно присмотрелась и обнаружила там сдвигающуюся крышку небольшого внутреннего ящика. В нем стройными рядами располагались разноцветные пакетики. Благодарно погладив кактус, вчиталась в названия, и в который уже раз изумленно застыла. Как увижу мужа – расцелую. Больше половины имеющегося ассортимента занимал обожаемый мною земной чай из боярышника и липы! Где его умудрились достать? Погрузившись в приятные размышления на тему такого внимания к моей скромной персоне (и не важно даже, что все из-за эниара), на автомате заварила любимый чай, который ассоциировался со счастливым детством, и принялась за еду.

И тут меня осенило! Творог на завтрак, чай опять же… А откуда Гайяр мог узнать о таких подробностях? При всем уважении к разведслужбе конфедерации, получить эту информацию практически невозможно. Просто нет уже тех, кто мог бы рассказать.

Вывод напрашивался один. Только Оболтусу, во время нашего соседствования в каюте, я несколько раз, пребывая в расстроенном состоянии, рассказывала о далеком прошлом, каких-то счастливых моментах земной жизни. Выговаривалась, пользуясь его молчаливым вниманием. Но как? Как мог безмолвный, да и, скажем прямо, эгоистичный кактус сообщить мужу все это?

Перестав жевать, недоуменно уставилась на гирденцию. Кактус снова вернулся в свой горшок.