Нам не узнать друг друга сразу

Насколько же многогранная натура скрывается за этой безэмоциональной капитанской внешностью! Вчера я узнала, что он может пойти на поспешные необдуманные поступки, ведомый страхом, а вот сегодня, видимо, познакомлюсь с еще одной стороной его личности. Домашней. Одно то, что неймарец в это время находился в апартаментах, уже говорило о многом. Но что при этом он был полуодет, в одних широких штанах от спортивной формы, позволяющих мне с неожиданным смущением в очередной раз облизнуться на его впечатляющий торс и позавидовать самой себе, красноречиво утверждало, что на капитанский мостик он не собирался.

В руках он держал большущий поднос с чем-то аппетитно благоухающим и, судя по пару, горячим. Под мышкой одной руки был зажат какой-то непонятный цветок иноземного происхождения ярко-желтого цвета. Через локоть другой была перекинута и болталась пара невообразимо мохнатых розовых домашних тапочек, скрепленных между собой носками. Его потрясающие красные прядки волос сбоку были основательно припорошены чем-то, наводящим на мысль о муке, нос и щека испачканы в неопознаваемой густой белой массе, а на груди отчетливо поблескивала капля… варенья. Но самым бесподобным было выражение лица, которое я уловила сразу после его появления. Во-первых, он явно не ожидал застать меня бодрствующей, поэтому растерялся. Во-вторых, он просто лучился от искреннего счастья и радости – на губах играла улыбка, а глаза сверкали алыми угольками и смешливыми искорками. Что случилось с мужем?

– Оленька, – несколько смутившись, пробормотал Гайяр, – что же ты так рано встала?

И, пристроив поднос с едой и яркое растение на столик, резво метнулся вместе с тапочками, задорно порхающими позади, в ванную.

Я, в полной мере ощущая себя от изумления рыбой, выброшенной на сушу, открыла рот, наблюдая этот маневр, но сказать хоть слово так и не сумела. Однако к чему бы это? И надо ли еще спешить на рабочее место?

Но не успела я мысленно обозначить весь список возникших вопросов, как, наверняка поставив рекорд по времени приведения себя в порядок, вернулся уже отмытый муж.

Прокашлявшись, я все же разродилась вопросом:

– У тебя выходной! – непререкаемым тоном пресекло мои здравомыслящие попытки руководство, решительным шагом направляясь к оставленному подносу. Тапочки на сей раз были зажаты в кулаке.

– Он уведомлен. И прекрати уже думать об этом! – Цветок и поднос были вновь ловко подхвачены, а тапочки раздраженно отброшены в сторону.