Нам с тобой нельзя

Моя охрана боится тебя в таком состоянии, так что давай колись, ты собираешься устроить бунт? — кивает бармену, и тот мгновенно подает ему стакан сока.

Удивительный выбор. Как для киллера. Ни капли в рот, чтобы не сбился прицел?

—Страх рождает уважение, — глаза пекут, но я настойчиво стараюсь держать их открытыми.

—А если серьезно?

—Ты заделался психологом? — подкалываю и искоса поглядываю на владельца заведения

—Нет, мне, по сути, и дела нет, но просто не считаю твое поведение разумным, а у нас с тобой общие дела.

Мне невыгодно. По всем фронтам. Я хочу в партнерах видеть холодный расчет, а не горячие головы, — аристократические пальцы стучат по деревянной поверхность, и бармен в ответ на это практически мгновенно подает пепельницу. Мор прикуривает, продолжая осматривать меня с ног до головы.

Партнер. Он обычно вообще ни с кем не заводит общение, мы с Рашидовым яркое исключение из правил.

—Я твоего мнения не спрашивал. И свои дела я решаю так, как нужно. Переживать не о чем. То, как расслабляюсь, исключительно мои проблемы.

"

"Музыка сменяется, теперь звучат мотивы джаза в современной обработке. За что я люблю это место, так это за музыку. Качественное музло и бухло.

—Чего ты боишься? Что Рашидов узнает, или того, что у тебя есть слабость, о которой никому не нужно знать? — я стараюсь придать лицу невозмутимый вид и пренебрежительно хмыкаю.

—Знаешь, Мор, я скажу твоими словами. Те, кто лезут не в свои дела, обычно плохо заканчивают.

—Когда ответишь самому себе на вопрос, приходи— растолкуем, Мак.

А то пока ты творишь неведомую херню. Необоснованную.

Мор окидывает меня странным взглядом и уходит. Мне не нужны эти колупания в мозгу, не нуждался никогда и нуждаться не буду. И помощь мне также не нужна. Сам справлялся столько времени и сейчас справлюсь.

Звуки басов усиливают мое плавно утекающее в бессознанку состояние. Немного меняется градус, когда маленькая ладошка опускается на плечо. Тяжелый люкс вколачивается в сознание. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на виновницу этого ужаса и, к своему сожалению, вижу Наташу.

—Никита-Никита, сколько лет, сколько зим?

Я окидываю ее оценивающим взглядом и понимаю, что это если не выход из ситуации, то возможность. Еще одна соломинка, за которую надо тянуть.

—Привет, детка, много. Но это ведь нам не помешает?

—Ты не меняешься, Макарский! — взгляд нежный с поволокой восторга и трепета. Она все еще не отпустила нашу ситуацию, судя по тому, как жадно осматривает мои руки на предмет кольца.