– Свежие? – уточнила Барбара, на время забыв о Романе и, как ему показалось, обо всем на свете.
– Только что испекли, мадам.
– Тогда давайте.
– Что-нибудь еще, месье? – спросил гарсон Тома.
Тот протянул карточку жене.
– Ты что-нибудь будешь, Барбара?
– Нет, – отрезала та. – Ты же знаешь, я много не ем. И тебе не позволю.
Она с чарующей улыбкой посмотрела на Романа.
Тот перегнулся через стол.
– Знаете, Барбара, мне кажется, вам не стоило бы потреблять зараз такое количество углеводов.
Барбара вздрогнула.
– Что это вы хотите сказать, мистер?
– Я хотел сказать, что на такой жаре, – понимая, что совершил непоправимое, попытался исправить ситуацию Роман, – вам может стать не очень хорошо…
– Я сама знаю, когда мне хорошо, а когда нехорошо, – выпалила Барбара, меряя его негодующим взглядом. – А вам не мешало бы знать, что в чужую тарелку нос совать не следует. Так-то, мистер англичанин!
«Вот и сказал доброе, – подумал Роман, глядя в полные возмущения лица колорадцев. – Как бы не покусали».
– Всего хорошего, – сказал он, поднимаясь и поспешно отходя прочь.
– Английские джентльмены! – услышал он голос Тома. – Будешь теперь знать, Барбара!
Барбара что-то быстро залопотала в ответ, но Роман уже не вслушивался. Помогли скоротать время, и на том спасибо. А что полного взаимопонимания не произошло, так на то они и загадочные английские джентльмены, чтобы их не понимать.
Отойдя шагов на двадцать, так, чтобы голос Барбары растворился в уличном гомоне, он замедлил темп и неторопливо начал приближаться к «Жемчужине».
До нее оставалось метров тридцать, и тревожное чувство внезапно овладело Романом. Он так ничего и не обнаружил, несмотря на то что потратил не менее трех часов на наблюдение. Заметь он хоть что-нибудь мало-мальски подозрительное, ему стало бы легче на душе. По крайней мере, тогда бы он представлял, с какой стороны может исходить опасность.
Но здесь было тихо, как на кладбище. За исключением кучки подвыпивших русских, давно ушедших в направлении порта, ничто не нарушало царившее в этих старых стенах спокойствие.
И тем тревожнее было на душе Романа.
Когда до входа в «Жемчужину» оставалось не более двадцати метров, из ее дверей вышли двое крепких мужчин и двинулись ему навстречу. В отличие от туристов, выглядели они как местные и шли молча, держась на расстоянии полуметра друг от друга.
Тротуар был здесь узкий, и Роман взял вправо, ближе к бровке, так, чтобы не проходить между этими двумя.
