Наперекор канонам

А ежели нет – значит, Зария разгадала наш план.

От его последней фразы у меня в груди как-то защемило.

– Будь осторожен, – тихонько попросила я, старательно отводя взор.

– Я постараюсь, Татьяна, – на удивление серьезно отозвался Гишка. – Все-таки мне моя жизнь еще не надоела.

И он тихонько соскользнул с моего плеча, через мгновение растворившись между деревьями. Я шмыгнула носом. Никогда не любила прощаться.

Потянулись томительные минуты ожидания. От нетерпения я сгрызла себе все ногти на правой руке и методично принялась за левую.

Ярынг поскуливал рядом и пытался убедить амазонку, что самое безопасное место для них – часах в трех бешеного галопа в любую из сторон. Гайяна ничего принципиального против сего утверждения не имела. Логично. Я бы на их месте тоже не очень верила словам неизвестного паука.

– Пора, Татьяна, – наконец промолвила амазонка. – Мы ждем тебя здесь.

– Или чуть подальше, – надоедливо влез в разговор орк.

Я с презрением посмотрела на труса, который на редкость прямо выдержал мой тяжелый взгляд.

– Держите за меня кулачки, – промолвила я.

Затем ободряюще похлопала Пушистика промеж ушей и пошла по направлению к дому Леона.

Едва заметная тропка убегала вниз по склону оврага. Если Зария и узнала о моем приближении, то пока ничем не выдавала себя. По крайней мере, из кустов с диким воплем не выскакивала. Я немного расслабилась. Надеюсь, дальше дела пойдут не хуже.

Естественно, накаркала. Стоило только так подумать, как воздух вблизи знакомо замерцал.

– Выходи уж, – устало произнесла я.

 – Я все равно тебя вижу.

– Как ты узнала, что это я? – удивилось Зария, послушно материализовываясь рядом.

– Почувствовала, – уклончиво ответила я. – И чего тебе дома не сидится?

– Леон пришел в себя, – сказала она. – Буянит, ругается.

– Неудивительно, – хохотнула я. – Если бы меня решил заточить в квартире, к примеру, пьяный сосед, я бы тоже возмущалась во весь голос.

– Но неужели хозяин не понимает? – с мукой в голосе заломила руки девочка. – Со мной он будет по-настоящему счастлив.

Я уберегу его от любой неприятности, буду предугадывать малейшее желание.

– Быть может, Леон этого и боится? – осторожно поинтересовалась я, упрямо шагая дальше. – Так ведь очень легко в овощ превратиться. Не к чему стремиться, нечего желать. Только лежи и медленно загнивай в одиночестве. Ни друзей, ни врагов, ни любви. Врагу подобной участи не пожелаешь.

– Да как ты смеешь так говорить! – Зария с такой яростью обернулась ко мне, что я невольно попятилась.