Наперекор всему (СИ)

А потом заваливал цветами, которые дарили поклонники. После концерта они шли в его номер и там происходило нечто невообразимое – Глеб эмоционально заряжался от зала, и выплескивал полученную энергию в феерическом сексе. Как же давно это было, как будто в другой жизни.

Ирма таяла от ласк и приятных воспоминаний. А потом что-то пошло не так. Сначала Игнатов ее поцеловал. Совсем не так, как Глеб – поцелуй получился слишком вялым и слюнявым. В первые секунды Ирма просто растерялась, она привыкла, что Глеб всегда лидирует, привыкла к его жестким, требовательным губам, к его напору.

Дальше Игнатов повел себя еще более странно – навалившись сверху, он опрокинул Ирму на спинку дивана, на котором они сидели. Звякнул посудой задетый стол, не ожидавшая ничего подобного Ирма ударилась о деревянную окантовку спинки. Не очень больно, но неприятно – Глеб всегда был осторожен и предупредителен. Одна рука Николая по-хозяйски легла ей на грудь, а вторая нырнула под платье, без церемоний пытаясь снять с нее нижнее белье. Все происходило слишком быстро, вторжение в интимные зоны – слишком нахальным. Ирма вдруг почувствовала, что ее тошнит. В самом прямом смысле этого слова, успеть бы добежать до дамской комнаты. Возбуждения не было и в помине, только омерзение и по отношению к Игнатову, и к себе самой.

Ирма не помнила, как вылетела из кабинета, как нашла туалет. Ее долго и жестоко рвало над унитазом, еще дольше она умывалась ледяной водой и пыталась привести себя в порядок. А потом взяла таски до вокзала, купила билет на первый поезд до Москвы, и вот она тут, в шумном, галдящем вагоне.

Уснуть она так и не смогла, зато к утру бессвязные мысли оформились в конкретные выводы. Все, что произошло в Петербурге, было большой глупостью с ее стороны. Наверное, само увлечение системной психологией было глупостью, но сближение с Игнатовым, личные консультации, из-за которых и произошла ссора с Глебом – просто непростительная ошибка. Она ведь всегда была примерной женой, ее так воспитали, сначала папа, потом Глеб.

Ждала и молчала, молчала и ждала. И несмотря ни на что, любила Глеба. Глупо отрицать очевидное. Она все время сравнивала Игнатова с мужем, а ее реакция на чужие ласки была самым красноречивым свидетельством – она не может изменить Глебу, ни физически, ни психологически. Можно читать дамские романы и смотреть сериалы про любовь, можно мечтать о чем-то, фантазировать, когда уж очень тошно и одиноко. Но не более того.