Наперекор всему (СИ)

Ох ты ж ничего себе! Ладно, он все равно собирался двери в спальню менять… Когда-нибудь… И, наверное, теперь возьмет без стеклянной вставки. Чем это он ее? Ага, традиционно телефоном. Бедный Vertu, как он еще жив с таким хозяином.

Никита подобрал дорогую игрушку и положил на кровать.

- И кто тебе позвонил такой нежеланный?

Глеб сверкал глазами и тяжело дышал. На постели вокруг него валялось множество клочков бумаги, несколько секунд назад бывшие планом концерта. Витражное стекло двери скорбной кучкой осколков поблескивало на полу.

- Чолакян звонил! – процедил автор всего этого безобразия. – Отказался от участия в вечере! Прости, я не думал, что попаду в стекло.

- Попал бы в стену, пришлось бы искать новый телефон, — пожал плечами Никита. – Чолакян, Чолакян… Что-то знакомое…

- «Свет родного очага» написал, ну и еще кучу его песен я пою. Я на его юбилей, между прочим, сразу после операции подорвался. Уважить старика! А он, видите ли, к дочке в Америку уехал погостить. И мой юбилей для него не повод лететь восемь часов через океан!

- Прямо так и сказал? – Ник сел на кровать и стал собирать обрывки бумаги.

- Ну не так. Сказал, что ему тяжело летать туда-сюда, а у дочки он еще не нагостился.

- А ему сколько лет?

- Ого! Глебушка, я думаю, когда тебе будет восемьдесят, ты тоже не захочешь лишний раз летать через полмира. Даже ради чьего-то концерта.

Ник обнял любимого за талию, прижимая к себе, успокаивая.

- Я не доживу, меня раньше затрахают, — буркнул Глеб, но уже без прежней злости.

– У меня же вся схема ломается! Он как раз свой «Свет очага» должен был играть. Я петь. Сзади на экране фотографии, детство, юность, первые выступления. Как бы мостик из прошлого в настоящее. А теперь получается, что это все вообще выкинуть надо!

- Почему? Ну споешь под минус это «Свет», какая разница?

-Одна е*..т, а другая дразнится, — огрызнулся Глеб. – Ты не понимаешь. От статуса приглашенных участников зависит общий уровень концерта. А Чолакян – народный СССР.

- Круто это, если на понятном тебе языке говорить, — вздохнул Глеб.

– Народных СССР, живых, по пальцам пересчитать можно. Без них концерт – как День Победы без ветеранов. Тоже праздник, но уже не то. Если еще и Лидка не придет, а она наверняка не придет, то вообще все…

- Что все? Концерт не состоится? Билеты назад вернут? Я думал, на твой юбилей придут слушать тебя.

Глеб опять тяжело вздохнул, давая понять, что объяснять что-либо Никите бессмысленно, и начал расписывать номера по новой.