Наперекор всему (СИ)

Его роль в концерте была минимальной – одеть, отправить на сцену и следить, чтобы на выходе из кулис постоянно стояла чашка с теплой водой. Всем остальным занимался Дэн. По большому счету, он мог бы смотреть концерт и из зала, но Глеб про это ничего не говорил, а сам он спрашивать не стал. Да и не особо хотелось, его воля, он вообще бы дома посидел. Для него смотреть выступления Немова на сцене – мучение, а не удовольствие. Сегодня же мучение обещало быть долгим.

Глеб нервно вышагивал по гримерке, не имея возможности присесть – в концертных брюках садиться нельзя, складки останутся.

Рома стоял, опираясь обеими руками на спинку стула, и посматривал на часы.

В комнату заглянул Дэн:

- Глеб Васильевич, можем начинать. Все в зале.

Никогда еще Никита не видел любимого таким – собранным, напряженным, как будто сжатая пружина. На гастролях или рядовых выступлениях в Москве он мог перед концертом думать о чем угодно, травить в кулисах похабные анекдоты и тут же выходить на сцену с правильным выражением лица и петь «Нивы России».

Сейчас же он был полностью погружен в созданный им образ, максимально сосредоточен.

Никита едва успел его остановить, а то так бы и пошел на сцену в тапочках. Чертыхнулся, переобулся, вышел. Никита и Рома последовали за ним до кулис.

Зал должен был быть набит под завязку – все билеты продали еще в октябре, но из кулис Никите было отчетливо видно, что в третьем ряду свободно мест десять, на пятом ряду много пустых кресел.

- Не пришли-таки, — раздался за спиной раздосадованный шепот Вяземского – тот тоже считал кресла.

– Черт, Глеб расстроится.

- Да кто его знает? На юбилеи артистов такого уровня всегда приглашают первых лиц, оставляют места. Не сам придет, так кто-нибудь из аппарата. Еще мэр, главы министерств. Чем больше высокопоставленных задниц, тем круче считается концерт. Ну может еще кто явится, эти могут и посреди концерта завалиться. Так, Ник, ты не расслабляйся, вода где? Сейчас Глеб веники соберет и придет пить!

Никита спохватился, помчался за водой.

Когда вернулся, Глеб уже допел романс и теперь расшаркивался перед зрителями, благодаря за многолетнее внимание к его персоне. Дядюшка тоже ушел на сцену.

В кулисах толкалось полно народу – какие-то помощники режиссера с рациями, дающие указания то осветителям, то звуковикам, гримеры, телевизионщики, снимающие сцену с разных ракурсов, фотографы. Потом Никиту чуть не снесла толпа детей, тот самый балет, который объявил Ромка.