Наперекор всему (СИ)

Надо же, у народа без этой фигни и праздник не праздник?

Глеб с какой-то обреченностью и дикой усталостью в глазах спел первый куплет, подобрался к припеву. На сцену начали выходить все участники концерта, сигнализируя, что праздник подходит к концу. Зрители на балконе повскакивали со своих мест, и подпевали уже стоя. А вот в партере происходило какое-то непонятное движение. Присмотревшись Никита понял, что здесь люди вставали не для того, чтобы выразить уважение артисту и поблагодарить за концерт, а для того, чтобы быстрее, пока не спохватились остальные, добраться до раздевалки.

Конечно понимает, на втором куплете, прямо посередине песни, Глеб махнул рукой и пошел в кулисы. Помощники засуетились, что-то стали передавать по рации, занавес начал закрываться. Ник едва дождался, пока его полы сомкнутся, чтобы схватить Глеба под локоть.

Молчит. И смотрит как на незнакомого человека. Никита растерялся, но тут подоспел дядюшка, взял Глеба под второй локоть:

- Ты чего стоишь? Веди его в гримерку быстро, сейчас приглашенные сюда припрутся, поздравлять. Дэн! Иди сюда. Проводи нас в гримерку и никого не пускай.

Понятливый Дэн кивнул и поспешил за ними.

- Переодевай его, — велел Вяземский, как только дверь за ними закрылась. – Тут где-то должен быть костюм для банкета.

- Глеб, вот этот? – Ник стянул с вешалки кофр.

Глеб мрачно смотрел на суетящегося Ника, на устало развалившегося на стуле Ромку и молчал.

- Не тормоши его. Дай десять минут посидеть в тишине и покое. Его еще до утра на банкете иметь во все места будут, — посоветовал дядюшка. – Да не ссы ты, все с ним нормально. Голос бережет.

Глеб благодарно взглянул на Ромку, потом на Ника, стянувшего с него мокрую рубашку и сунувшего в руки чашку чая. С каждым глотком непрошибаемая стена в его глазах таяла, за маской проступал знакомый, любимый Глебушка, хотя и непривычно молчаливый.

- Ты хотя бы доволен? – Ник обтер его влажным полотенцем и начал застегивать свежую сорочку.

Медленный, с запозданием кивок. Ох, что-то не верится. Довольный Глеб выглядит совершенно иначе.

Стоило им открыть дверь, и в гримерку хлынула толпа приглашенных, желающих высказать свое восхищение. Глеба снова тискали, целовали, поздравляли, заставляли фотографироваться.