Наперекор всему (СИ)

Никита порой задумывался, где он мог этого самого опыта набраться, с учетом, что его молодость пришлась на советские годы. Но потом отгонял глупые мысли. Какая разница? Главное, что теперь это самовлюбленное, потрясающе умеющее трахаться сокровище принадлежит ему.

Разгонялся Глеб прямо как его Мерседес – долго, плавно, но уверенно. Никита старался не закрывать глаза, наслаждаясь видом мокрого от пота, со свистом вдыхающего воздух сквозь зубы, с трудом сдерживающего то ли стоны, то ли рычания любимого.

Он вжимался в парня так яростно, их тела терлись друг о друга с такой страстью, что Ник не удержался, кончив первым. Глеба хватило еще на несколько минут. Надо было видеть ту смесь наслаждения и гордости, что плескалась в его глазах.

Никита подтянулся, обняв его за шею, слизнул капельки пота, стекающие с висков.

- Ты был великолепен, родной.

- Учитесь, молодой человек, — хмыкнул Глеб, пытаясь выровнять дыхание. – Я бы не отказался от второго раунда, но боюсь, Динка нам этого не простит.

Сейчас она дожует мою концертную туфлю и сделает вторую лужу.

Никита засмеялся. Действительно, Диночку пора было вывести погулять, теперь он чувствовал в себе силы совершить этот подвиг.

День прошел просто замечательно. Сначала они выгуливали в парке Динку, потом обедали, чем Бог послал, а послал он жареную картошку – Глеб уплетал нехитрое угощение прямо со сковородки, заявив, что ресторанные изыски ему уже осточертели, и от души налегал на пиво.

Любимый был в отличном настроении, шутил, бесился с Динкой, мимоходом приставал к Нику. Парень уворачивался, придуриваясь, изображал оскорбленную невинность, понимая, что Глебу нужно дать отдых для удачного второго раунда, который тот запланировал на вечер. Потом они вместе разбирали подарки, и Ник сделал массу открытий относительно нравов, царивших в шоу-бизнесе. Сначала в одном из нарядных пакетов обнаружилась картина, изображающая обнаженную барышню. Совсем обнаженную.

- Это что? – Ник с некоторым недоумением рассматривал барышню.

- Живопись, — Глеб сделал ударение на последнем слоге. – А что? Миленько, повешу в офисе, буду любоваться!

- Я тебе повешу! Это кто ж додумался?

- Понятия не имею, я карточку потерял. А это как тебе?

Глеб извлек из следующего пакета огромную и явно тяжелую книгу, и продемонстрировал Нику обложку. Да уж, фантазии у дарителей ноль. Подарочное издание Камасутры, иллюстрированное.