Наперекор всему (СИ)

В трубке послышались рыдания, сквозь которые Ник не сразу разобрал фразу: «Костя погиб. Он сегодня утром выбросился из окна».

Никита скурил три сигареты, прежде чем почувствовал в себе силы вернуться к Глебу. Нужно было что-то говорить, как-то попытаться его успокоить. Но что сейчас можно сказать? Случилось то, чего Глеб боялся больше всего. И вся профессиональная выучка Никиты пасовала перед осознанием настигшей их катастрофы. И все-таки он собрался с силами и вошел в кабинет. Глеб сидел в кресле все с тем же каменным выражением лица и смотрел на снимки.

О том, что он все еще здесь и осознает, что с ним происходит, свидетельствовала одна-единственная слезинка, медленно и неотвратимо стекающая по щеке, застревающая в резко обозначившихся морщинках. Нет, это просто невозможно выдержать. Ну почему? Почему именно сейчас, когда все было так хорошо?

Никита подошел к столу. Обнял Глеба за плечи. Не оттолкнул, уже легче.

- Глеб! Глеб, ты меня слышишь? Глеб, мы оба живы. Мы здоровы. Значит, ничего фатального не произошло.

Жизнь продолжается. Ты слышишь?

Никита ткнулся подбородком в мягкие, пахнущие мятным шампунем волосы.

- Глеб, нечего здесь сидеть. Поехали к Вяземским. Ты слышишь? Вставай, родной.

Глеб оттолкнулся от стола и развернулся на стуле лицом к Никите. В его глазах плескался звериный ужас, смешанный с какой-то безумной, нечеловеческой тоской.

- Не могу, Никит. Я ног не чувствую.

Солнечный Израиль. Море, пальмы, чайки. Куда ни плюнь – достопримечательность, памятник истории. Галдящие туристы, важные матроны в окружении детишек в уютных сквериках, спешащие куда-то ортодоксы в чудных одеяниях.

Он так мечтал снова приехать сюда, с Глебом, вдвоем. Приехал.

Глеб сидел в инвалидном кресле, безучастный ко всему на свете. Неудивительно, в общем-то, его уже три дня держали на транквилизаторах, чтобы не допустить еще и сердечного приступа в придачу. Или чего похуже. Хотя куда уже хуже.

Доктор Гутенберг задумчиво рассматривал снимки. Он только что закончил обследование Глеба, проверил все, что можно было проверить, но результатом так и не был удовлетворен.

- Что я могу тебе сказать, Никита, — доктор отложил снимки и снял очки, устало потирая переносицу. – Я твердо уверен, что мы не виноваты. Имплант на месте, он не сдвинулся ни на миллиметр. Я не вижу на снимках ничего, что могло бы привести к параличу. Нет, мы конечно можем провести диагностическую операцию, но это колоссальный риск. Во-первых, возраст уже не тот, чтобы давать наркоз по любому поводу.